Он осмотрел кабинет, ухватился взглядом за аптечку, опрокинул ее на пол, высыпал, что в ней находилось и, перебирая трясущимися пальцами флакончики, коробочки и пакетики, искал знакомое название. «Фенобарбитал». Этот препарат колят при эпилепсии, поэтому разорвав оболочку шприца, он втянул внутрь жидкость для инъекции, задрал повыше рукав рубашки отца и всадил иглу в выпуклую вену. Он не измерил точную дозу препарата, рассчитывая, что при таком ужасном положении дел, должно сработать в любом случае.
– Пап… Пап… Пап… – звал сын, уложив голову отца себе на колени, и качался из стороны в сторону, будто убаюкивал. – Папа…
Он заметил, что судороги прекратились. Взял посиневшее запястье, притих, нащупывая пульс, но его не было. Другая рука – так же. Он опешил. На мгновение замер, потом посмотрел на использованный шприц. А что, если доза была превышена? Или ее не хватило, чтобы унять приступ и спасти отца?
Испуг, будто шоры, перекрыл все вокруг. Сейчас перед глазами стояла ссора с отцом, его проклятия и оскорбления, обида и сожаление кольнули сердце. Но самое страшное, что теперь это его вина. Он убил своего отца.
Он аккуратно встал, уложив голову отца обратно на пол, схватил шприц, обтер его о рукав рубашки и вложил в изуродованную ладонь отца, собрал разбросанные медикаменты обратно в пластиковый ящик и пнул его к стене. Выглянул в коридор и, убедившись, что никого нет и не слышно поблизости, вышел и поспешил вниз по лестнице.
Но сердце Шлоссера-старшего слабо стучало, с трудом гоняя кровь по венам.
«Скорая» приехала быстро.
Около входа стоял бледный Савва, прикрыв рот рукой и смотрел на врачей, которые склонились над Филиппом Карловичем. К мальчику подбежали Инга и Алиса, которые приехали сразу же, как им позвонили и сообщили о случившемся. Девушки разрыдались и вместе с Дианой, матерью Марата, зашли в соседнюю комнату. Инга чуть не упала в обморок. После звонка Саввы, в дом приехал и Натан, он в два счета добрался до кабинета, оттолкнул любознательных родственников и прислугу, встал за спинами у медработников и смотрел через плечо.
Врач достал из чемодана для реанимации воздуховод, установил его и начал непрямой массаж сердца. Фельдшер отвел руку Филиппа Карловича в сторону, установил катетер, однако вид крови привел всех в ступор. Она напоминала кирпичную крошку – бурую губку, которая при надавливании превращалась в крошащуюся массу. Врач готовил систему с физраствором, но на электрокардиограмме появилась изолиния – мужчина скончался.
Натан схватился за голову, со всей силой сжал ее, простонав:
– Брат!
– А ты сам что думаешь: как он умер? – Лара внимательно смотрела на Марата и его посеревшее от воспоминаний лицо.
Он так и сидел, сложив локти на стол, и потирал ладони:
– Если, как ты говоришь, Инга могла стать жертвой того, кто намеренно скрывал то, что узнала она, то, думаю, в этом действительно может быть какой-то смысл. – И он вспомнил про сообщение сестры. Достал телефон. – Смотри. Это мне прислала Инга в день, когда ее не стало. А утром звонила и назначала встречу.
Лара внимательно изучила текст из рук Марата.
– А где она предложила встретиться?
– Как раз около «Третьего форта». В семь вечера. Я к ней ехал в тот момент, когда по дороге встретил Натана. Ему уже доложили о случившемся.
– Оперативно. Значит она хотела тебе что-то показать, дабы лишить звания идиота.
– Очень смешно. Она за это поплатилась жизнью. – Марат задумался.
– Как считаешь, кто еще может владеть той информацией, которую знала Инга?
– Из контекста сообщения предполагаю, что все.
Крекер на коленях девушки тоскливо заныл и покосился на хозяина.
– Но тебе Инга хотела что-то эксклюзивное показать, что сожгли в той вазе. Как думаешь, кто может что-то от тебя скрывать, подозревая, что это может многое разрушить.
Марат пожал плечами:
– Тогда получается, если Инга вернулась сюда, чтобы восстановить справедливость, то намеревалась и разворошить прошлое, относительно этой трагедии. А значит она знала правду, и ее просто устранили. Кто-то, действительно, из семьи.
– Сочувствую, – Лара старалась заглянуть в лицо Марата, который напрягся и нервно покусывал губы.
– Надо будет выяснить, кто это сделал. Даже если Натан будет против, раз захотел дело закрыть. Ты же мне поможешь в этом?
– Я? – Лара охрипла то ли от холодного морса, то ли от неожиданного груза ответственности. Откашлялась. – Как?
– Я весьма редко бываю в семейном кругу, а ты там будешь работать. Точно сможешь что-то необычное заметить.
– Чтобы заметить что-то «необычное», – она изобразила кавычки пальцами, – надо знать, как все должно быть нормально. Может ты хоть расскажешь о родственниках?
– Думаю, будет справедливо тебе самой составить мнение по первичному знакомству с ними. Ты ведь завтра выходишь на работу? А я постараюсь узнать о мыслях Натана, по поводу Инги. Завтра будут похороны, так что это идеальный повод увидеть всех в одном месте.
– Будут все?
– Да. Кроме Дани и Гели.
– Это кто?
– Ох. Это прям Бонни и Клайд нашей семейки.
