– Ты связался с Хоуксом, Коди?
– Конечно, сэр. У него все готово. Я вам уже докладывал, что мои люди контролировали операцию и нет опасений, что он блефует.
– Ты отвечаешь за результаты, Коди.
– Конечно, сэр.
– Который час?
– Начало четвертого.
– Глупая идея назначить встречу на такое время. Утром я должен быть бодрым, а после бессонной ночи голова плохо соображает.
– Эрвин звонил в половине первого, они выезжали. Дорога из Санта-Барбары займет не менее трех часов. Они прибудут с минуты на минуту. Но вы должны понимать, что днем она должна быть на виду и такую встречу можно устроить лишь ночью. Если бы вы захотели сами к ней поехать, все выглядело бы проще.
– Нет. Это рискованно.
– Я согласен, приходится идти на некоторые неудобства… А вот и они!…
Над моей головой послышались шаги. Две пары ног, отстукивая каблуками по каменному полу, удалялись от края балкона в сторону дома.
Я освободил ноги от веревки и ухватился за парапет. Подтянувшись, я выглянул из-за укрытия и увидел, как двое мужчин в белых смокингах вошли в дом. Автоматические стеклянные двери тут же сдвинулись. Я осмотрелся по сторонам. Огромная видовая площадка пустовала, она не имела переходов на боковые веранды, и попасть сюда можно только через помещение. Очевидно, по этой причине здесь не выставляли охрану.
Я перемахнул через балюстраду и, пригнувшись, перебежал к окну. Его вполне можно было назвать стеклянной стеной. Окно начиналось у пола и уходило под потолок. В прозрачной стене находилась раздвижная дверь. Толщина стены не оставляла надежды на то, что эту перегородку легко выдавить плечом или разрушить ударом молотка. Но при всех своих достоинствах эта стена имела и недостатки. Сквозь нее, как на экране кинотеатра, можно наблюдать за событиями, происходящими в комнате. Однако фильм, который мне предстояло увидеть, не имел звука.
То, что я увидел в окне, не укладывалось в мою версию и могло пошатнуть все мои выводы. Но в своей правоте я был уверен, поэтому пытался найти другие объяснения неожиданному открытию. Все-таки в том, что я прав, я был уверен. Передо мной, как на ладони, простирался огромный кабинет, больше похожий на стадион. В дальнем конце зала стоял огромный дубовый письменный стол. Посреди кабинета находился еще один стол, круглый и низкий, заставленный напитками и фруктами. Вокруг него стояли глубокие кресла с высокими спинками. В помещении находились четыре человека: трое мужчин и одна женщина. Женщина сидела ко мне спиной, и спинка кресла целиком загораживала ее. Я мог видеть лишь край платья и ее руки на подлокотниках. Напротив гостьи сидел Джек Юджин, хозяин дома. Он мило улыбался и что-то говорил. На нем был белый смокинг с красной гвоздикой в петлице. За его спиной стоял Коди Смайлер, который, по-видимому, беседовал с ним на балконе, если судить по тому, что он был одет так же, как и хозяин, в белый смокинг. В руках он держал короткую тонкую трость, похожую на кавалерийский стек. Парень пребывал в хорошем настроении и, криво ухмыляясь, поигрывал тросточкой, стукая ею по ладони. Третий мужчина был также молод и элегантен, но светловолос, чисто выбрит и неестественно бледен, даже для своей европейской внешности. Он сидел рядом с женщиной, в профиль ко мне, и не отрывал от нее глаз.
Если вспомнить о разговоре, который я слышал несколько минут назад, то расклад таков.
Джек Юджин ждал гостей из Санта-Барбары, одного из них зовут Эрвин. Эрвин привез с собой женщину. Для Юджина эта встреча имеет особое значение, если он пожертвовал ради нее сном. Его прихвостень Коди-Тросточка очень подходил под описание, которое сделал покойный Джек Арлин, рассказывая о человеке, которого он видел за рулем «Кадиллака» Лин Хоукс в день ее исчезновения.
К сожалению, я не умел читать по губам, и суть беседы оставалась для меня загадкой. Имела ли она отношение к делу, которым я занимался, мне не ясно, но я знал другое: мой разговор с Джеком Юджином должен состояться сегодня и я обязан сделать для этого все возможное и невозможное.
Я взглянул наверх. Крыша находилась в шести-семи футах надо мной. Хорошо известно, что на любую крышу ведет лестница. Я вернулся к балюстраде и вытянул снизу веревку. Когда я вернулся к окну, мизансцена в кабинете переменилась.
Женщина сидела за письменным столом и подписывала бумаги. Мужчины стояли рядом. Галантный Эрвин переворачивал страницы и убирал в папку уже подписанные листы. Знакомое лицо дамы ничего не выражало. Оно оставалось холодным как лед Именно такое выражение я увидел на лице Дэллы Ричардсон, когда впервые встретил ее. Жесткая, деловая, расчетливая и недоступная. Я так и не понял, какова она на самом деле. Та, которая дарила мне ласки, пылая в огне чувств, или та, которую я видел сейчас.
Встреча носила сугубо деловой характер и длилась недолго. Дэлла поднялась из-за стола и взяла свою сумочку. Эрвин открыл дверь кабинета. У порога стоял мордоворот с автоматом, перекинутым через плечо. Он посторонился, Дэлла и Эрвин вышли.