– Ты прав, приятель, день необычный. Рокки забрал машину в шесть вечера, а поставил ее в десять сорок пять. Накатал пятьдесят миль за одну ходку.
– За пять часов можно проехать двести пятьдесят миль при большом желании. Значит, машина большее время стояла на месте.
– Ну и о чем это говорит?
– Ни о чем. Все дело в том, что Рокки в этот день получил выходной и, по его утверждению, гулял с девочками в городе. Вряд ли ему для развлечений понадобился фургон.
– А ты прав. В этот день я возил Хоукса. Тут у меня стоит пометка «Линкольн-45, 8 утра и 8 вечера». Такие пометки я делаю, когда сам вожу Хоукса.
Саливан взглянул в окно. В этот момент из гаража выезжала санитарная машина.
– Последний уходит. Можем пойти в гараж. Теперь у меня тоже появилось желание взглянуть на фургон.
– А Рокки сегодня не появится?
– Хозяин в отъезде, значит, парня не будет.
– Отлично.
Я поднялся со стула, и мы вышли во двор. Саливан ошибся. Уехал не последний. Возле ворот стоял курчавый парень со смешливой физиономией, которую портила заячья губа.
Он сел в свою машину и помахал нам рукой.
– Не так уж им плохо живется, – сказал я, – этому парню весело.
Саливан ухмыльнулся.
– Этот один из тех, кто через неделю освобождается. Его ждет мать в Дакоте. Получил пятнадцать лет, а отсидел пять, еще бы не радоваться!
Голубой фургон выглядел так, как описывал его Сэм Ральф. Цвет машины ласкал взгляд и казался небесным и чистым, несмотря на искусственное освещение тусклых светильников гаража. По моей просьбе Саливан выгнал машину на улицу под яркие лучи солнца.
В одном он был прав: искать улики спустя две недели мало смысла. Я обшарил салон и прощупал каждую щель. Все, что я наскреб, так это немного муки или соды, забившейся под обшивку.
– Похоже, что Рокки перевозил продукты. Безобидное занятие.
– Продукты? – переспросил Саливан. – Вряд ли. Для этого у нас есть четыре специализированные машины. А овощи привозит Харви со своей фермы.
– Тогда откуда мука?
– Понятия не имею. Но не думаю, что Хоукс отправил бы своего прихвостня за мукой.
Я вырвал из своего блокнота листок и собрал в него крошки.
– Скажи, Дэн, почему ты не допросишь Рокки, а копаешься в его машине?
– Парень просто пошлет меня к черту. У меня нет доказательств, что он замешан в этом деле, и я не могу давить на него. Я лишь спугну его, и он насторожится. Вряд ли мне это на руку.
– А ты думаешь, он не знает, чем ты занимаешься? У парня давно уже ушки на макушке.
– У меня есть основания считать, что ты не прав. Он спокоен.
– Уверен?
– Конечно. Иначе он запер бы багажник «Линкольна».
– Ты что-то нашел в машине Хоукса?
– Да нет, ничего особенного, но на месте Рокки я бы его запер, если бы меня что-то настораживало.
– Ну допустим, что ты прав и Хоукс спрятал жену в психушке. Как ты ее оттуда вытащишь? Даже если тебе удастся проникнуть за стену, то выбраться оттуда невозможно, да еще с прицепом.
– Вот ты и помозгуй на эту тему, а я к тебе загляну на днях, и мы обсудим твою идею.
– Хорошее дело ты мне придумал. С моими идеями далеко не уедешь.
– Но ты знаешь порядки больницы лучше других.
– Ладно, приятель, я вижу, что ты настроен как боевой петух. Мне нравятся настырные ребята, тем более что речь идет о дочке старого профессора. Я обмозгую твое предложение.
– Надеюсь.
Когда я подошел к своей машине, возле меня возникла хрупкая фигурка Майры.
– Нам пора возвращаться?
– Оставайся с отцом. У тебя здесь забот больше, чем в усадьбе Хоукса. Вернешься туда завтра… Да не смотри на меня так, я договорился с Гилбертом.
К дому Фрэнка Хельмера я подъехал в одиннадцать тридцать. Делла сказала мне, что он примет меня в полдень, но не исключено, что адвокат освободится раньше назначенного срока. Его особнячок выделялся. Среди других он выглядел как кукольный домик. В нем все казалось миниатюрным и нарядным, как рождественская витрина.
Поднявшись на крыльцо, я хотел позвонить, но увидел, что дверь приоткрыта. Некоторое время я раздумывал, затем толкнул дверь, она скрипнула, приоткрылась наполовину и во что-то уперлась. Образовавшейся щели вполне хватило, чтобы я смог пролезть внутрь без дополнительных усилий.
Хельмер лежал у порога на залитом кровью ковре. Я склонился над ним и взял адвоката за руку. Температура тела оставалась прижизненной. Его голова висела на клочке кожи. Вряд ли он успел испытать боль или испугаться, смерть наступила мгновенно. Чья-то очень сильная рука полоснула ему бритвой по горлу. Края раны выглядели идеально ровными.
Телефон я нашел в холле возле лестницы, ведущей на второй этаж. Я достал носовой платок, снял трубку и набрал номер.
– Сойер слушает, – рявкнул недовольный голос лейтенанта.
– Привет, Кит. Утро начинается с плохих новостей.
– Уже полдень. Новости не очень хорошие, ты прав.
– Я звоню от Фрэнка Хельмера. Он мертв. Его дом напротив входа в парк…
– Я знаю, где это. Жди меня на месте.
В трубке послышались короткие гудки.