– Теперь ты выслушаешь меня, лейтенант. То, что ты здесь изрек, твой мальчишка занес в протокол, и этим ты подписал свою отставку. Иди торгуй гамбургерами и не марай мундир лейтенанта. А ты, сынок, пиши в документах то, что нужно. Того парня, что сидит у стены с дыркой в груди, зовут Джек Арлин, и вы про него наверняка слышали. Труп уже заледенел, его убили днем и привезли сюда специально для вас. Сюрприз! Ты видишь, лейтенант, что он весь в крови, а на полу нет ни капли. Разуй глаза и скажи мне, где его пиджак, шляпа, плащ? Что, он в таком виде ходит по улицам? Холодновато. Если постараешься, то сможешь выяснить у портье, что номер снял не он. Пойдем дальше. Арлина убили в упор. На его рубашке следы пороха. Однако покойники находятся друг от друга на расстоянии семи шагов. Рана смертельная, и ответного выстрела он сделать не мог. Ослу понятно, что парня подкинули в номер, но тот, кто подкидывал, знал, что имеет дело с ослами. Второго зовут Рик Адамс. Он корреспондент из спортивной хроники, а не ковбой. Его убили не более часа назад. Здесь, в этом номере. Температура тела почти не изменилась. Стреляли от двери, но пуля угодила в бедро, и его отбросило к креслу. Убийца пытался его добить в упор, но репортер оказал неожиданное сопротивление. Второй выстрел убийца сделал от бедра вверх и попал в горло. Это и была смертельная рана. Теперь я вам опишу убийцу. Высокого роста, брюнет, носит бороду, а сейчас ходит с расцарапанной мордой. У убитого Рика Адамса, который боролся за свою жизнь, под ногтями несколько коротких черных волос с запекшейся кровью. Кстати, Джек Арлин, как видите, бороды не носил и никогда брюнетом не был. И, наконец, для справки. Ни тот, ни другой никогда не имели оружия и не умели им пользоваться. Обрати внимание, лейтенант, номера на оружии сточены. Таким пользуются только профессионалы, а не журналисты и нотариусы. Ну что, смешливый, ты все успел записать? Не бери примера с начальства, а то вылетишь на улицу следом.
Лейтенант слушал меня, скрипя зубами. Когда я закончил, он схватил меня за лацкан пиджака.
– Если ты не уберешься из города в течение часа, то сядешь за решетку! Понял, фраер! Вон отсюда!
– Не брызгай слюной, пес вонючий!
Я взял его за руку, которой он зацепил мой пиджак, и нежно сжал ее. Глаза лейтенанта стали вываливаться из орбит, а жилы на красной роже готовы были лопнуть в любую секунду.
– Запомни, гнида, если ты будешь мне мешать, то я сотру тебя в порошок!
В запястье лейтенанта что-то хрустнуло, и он взвыл, как подстреленный слон. Сержант вскочил на ноги и схватился за кобуру, но я опередил его, и мой «кольт» коснулся его лба.
– Не дергайся, сосунок!
Парень замер на месте и покрылся потом, словно его окатили из бочки водой. Конечно, я сделал ошибку, нервы не выдержали. Такие промахи непростительны. Угрожать оружием представителю закона во время исполнения служебного долга – значит сесть за решетку года на три. В лучшем случае меня могут лишить лицензии.
Но отступать некуда, начатое придется довести до конца. Я выдернул револьвер из кобуры толстяка и толкнул его на диван. Тот держался за руку и выл, как голодный койот среди ночи.
– Повернись к стене, руки за голову, – приказал я сержанту. Беднягу трясло. Он точно выполнил приказ, но локти над его головой ходили ходуном. Я вынул оружие из его кобуры и снял с пояса наручники. Затем, пропустив цепочку наручников через железную спинку кровати, окольцевал обоих копов. Если захотят уйти, то только с мебелью.
– Ну, Элжер, тебе не уйти от меня – сопел лейтенант.
Еще одна глупость. Я успел назвать себя.
– Ты мне за все ответишь, – продолжал шипеть толстяк с пеной у рта.
Я достал платок, стер свои отпечатки с оружия полицейских и оставил револьверы на столе так, чтобы они не могли до них дотянуться. Выйдя из номера, я запер его на ключ, который торчал в замке, и выбросил его в урну.
Парень у лифта встал, когда я проходил мимо.
– В номер никого не допускать. Лейтенант занят сложным экспериментом.
– Да, сэр.
Обстановка в вестибюле не изменилась. Я подошел к портье. Закончив болтать с горничной, он теперь вправлял мозги посыльному.
– В котором часу раздались выстрелы?
Портье вздрогнул от неожиданности и уставился на меня с открытым ртом.
– Язык цел, говорить можешь! Я жду!
– Я ничего не слышал.
– Уверен?
– Мне позвонили из соседнего номера и сказали, что за стеной стреляют. Я вызвал полицию, патрульная находилась недалеко, и они появились через две минуты. Извините, но я вас не знаю…
– Я из окружной прокуратуры. Говоришь, патрульная находилась рядом? Запомни, пройдоха, лейтенанты в патруле не дежурят.
Посыльный, стоящий рядом, решил вмешаться.
– Эй, Дикси. Скажи про конверт.
– Какой еще конверт? – скривил физиономию портье.
– Тот парень, который жил в триста двадцать четвертом, оставил тебе пухлый конверт, чтобы ты переправил его в Санта-Барбару.
– Я так и сделал.
– Не ври, Дикси, ты никогда не отправляешь почту, а оставляешь эти заботы на сменщика.
Я схватил портье за ворот.
– Слушай, яйцеголовый, я не люблю, когда со мной шутят. Хочешь загреметь в каталажку?