Три руки одновременно схватились за рукоятки. Их реакция была на удивление четкой и быстрой, но им помешали карты в руках, на долю секунды задержавшие движение. Я сделал два выстрела, оставив в живых человека с бородой. Он даже стрелять не стал, а, выронив револьвер, смотрел на своих приятелей с дырками в головах и делался белым, как парус собственной яхты.
– Когда чего-то боишься, Бойло, револьвер нельзя держать на предохранителе. Отойди от стола и сядь на диван.
Бойло попятился и, споткнувшись о журнальный столик, рухнул на пол.
У меня горели все внутренности и палец плясал на спусковом крючке. Огромных усилий мне стоило не размозжить ему череп. Я знал, что он мне еще нужен, и делал все, чтобы побороть в себе импульс мести. Физиономия Бойло подстегивала во мне желание покончить с ним немедля, но я лишь стиснул зубы и сдавил рукоятку «кольта».
Правая щека Бойло была исцарапана с такой силой, что казалось, бородач схватился с орангутангом, который сорвал ему волосяной покров со скуластой физиономии. Но я знал, что он боролся не с животным, а с человеком, и я знал имя этого человека. Мокасины на каблуках подтвердили мои выводы.
– Я предложил тебе сесть на диван, а не на пол. Бойло вскарабкался на кожаную кушетку и вытер рукавом взмокший лоб.
– Что тебе надо? – прохрипел он сдавленным голосом.
– А ты не понял? Я объявил вам войну!.
Я достал веревку с окровавленной петлей и накинул ему на шею.
– Нет! – взвизгнул он. – Не делай этого!
– Мы еще поговорим о твоей вонючей жизни, но если ты сумеешь продержаться.
Я перекинул свободный конец через балку на потолке и потянул на себя. Бойло, как дрессированный пес, тянулся за петлей, которая сдавила ему шею. Я поставил стул под балкой и велел ему взобраться на него. Он подчинился беспрекословно, надеясь на чудо, которое его спасет.
Я натянул шнур и привязал конец к навесному замку, на который был заперт люк, ведущий в трюм. Револьвер я сунул за пояс, здесь он мне больше не понадобится.
– Теперь, приятель, все зависит от твоей устойчивости. Твое счастье, что сегодня на море штиль.
Я связал ему руки за спиной. Его бешеный взгляд следил за каждым моим движением. В нем сосредоточилась ненависть, страх и собачья тоска. Красные прожилки в белках увлажнились, по круглым щекам поползли слезы.
Я вышел из каюты, сбросил трап на берег, поднял якорь и, поднявшись на мостик, завел двигатель.
Белокрылая «Джилда» заворчала и мягко тронулась с места. Я включил носовой прожектор и направил судно в открытое море.
Качка не казалась мне сильной, и я был уверен, что Бойло сможет устоять на стуле. Эта гнида, презрительно относившаяся к чужой жизни, страшно любила свою.
Когда узкая полоска освещенного огнями города померкла в ночи и, кроме лунной золотой дорожки, на черном поле океана ничего не проглядывалось, я застопорил двигатель и сбросил якорь.
Черные волны моря поглотили охранников вместе с их армейскими ботинками на рифленой подошве в елочку. Следом за борт полетели картежники. Я не стал привязывать им груз к ногам. Зубастая рыбешка обглодает их раньше, чем волны выбросят на берег вздутые трупы.
Закончив с уборкой, я вернулся в каюту и сел за стол. Напряжение Бойло достигло предела, и мне казалось, что долго он этого испытания не выдержит. Я отвязал веревку от люка и намотал себе на руку.
– Сейчас я буду задавать тебе вопросы. Если я получу на один из них неправильный ответ, то одна ножка у стула обломится. Следующая ложь сломает вторую ножку. Ты должен помнить, что у стула всего четыре опоры, а ты не циркач, чтобы удержаться на одной.
Я поднял с пола револьвер одного из игроков и осмотрел его. «Магнум» 45-го калибра. В барабане шесть патронов. Я демонстративно прокрутил барабан и положил оружие перед собой.
– Не волнуйся, Бойло, я не промахнусь. Ты мог убедиться, что мне приходилось держать в руках подобные игрушки. Как профессионал, ты должен трезво оценить обстановку и понять, что твоя партия проиграна, несмотря на то что в твоих картах лежит три короля.
– Я больше не выдержу, – выдавил Бойло. Губы его стали синими, а ноги так тряслись, что он мог бы сорваться и с обычного стула.
– Хорошо. Я дам тебе передышку. Но первая же ложь тебя вновь загонит на стул.
Я распустил веревку ровно настолько, чтобы он мог спрыгнуть и сесть на тот же стул.
– Дай мне глоток воды.
Изо рта раздавалось змеиное шипенье, и его трудно было понять. Я налил в стакан виски с водой и поднес к его пересохшему рту. Он осушил содержимое в два глотка. Мне уже надоело с ним возиться. Я отбросил стакан и сел на место.
– Кто дал распоряжение убить парня в отеле «Виктория» и приволочь туда труп Джека Арлина?
Бойло захлопал тяжелыми веками. Очевидно, он ожидал других вопросов.
– Коди-Тросточка.
– Кто он?
– Секретарь Юджина, его делопроизводитель.
– Какова цель?