Мрачный похититель полностью

— Не волнуйся, сегодня мы немного отдохнем, — заверяю я его.

— Хорошо. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. — Он неторопливо уходит, а я продолжаю свой путь к Массимо.

У нас встреча с одним из наших инвесторов через час. Массимо хотел сначала нас увидеть, чтобы мы могли поговорить. Доминик должен скоро приехать. Я пришел пораньше.

Когда я приближаюсь, он поворачивается ко мне, и я вижу, что в его руках листок бумаги.

— Что это? — спрашиваю я.

— Письмо, — отвечает он с ухмылкой. — Хотел бы я знать, от кого оно.

Массимо получил это письмо через семь месяцев после того, как Синдикат подвергся бомбардировке.

Я протянул руку, чтобы взять его. Я уже читал его сто раз и каждый раз пытаюсь понять, от кого бы это могло быть. Не повредит перечитать его еще раз, что я и делаю:

Уважаемый Массимо,

Вы меня не знаете, но я знаю вас, и чувствую необходимость обратиться к вам в связи с недавно открывшейся мне информацией. События семимесячной давности, когда был уничтожен Синдикат, оказались намного масштабнее, чем вы предполагаете. В этом было замешано гораздо больше людей, чем кажется на первый взгляд. Именно они несут ответственность за гибель наших близких. Именно они запятнали свои руки, чтобы избавиться от наших отцов. Риккардо Балестери был лишь пешкой в большой игре. Я настоятельно рекомендую вам не оставаться в изоляции. Вам необходимо реформировать Синдикат и возглавить его. Стать тем лидером, которого ждет Братство.

Только объединившись с сильнейшими, вы сможете охотиться за своими врагами. В противном случае война неизбежна.

Желаю вам успеха.

Друг

Я вздыхаю, возвращаю ему письмо и качаю головой. Я до сих пор не знаю, от кого, черт возьми, оно могло быть, но после вчерашнего разговора оно ощущается для меня по-другому.

Этот парень знал, что происходит.

— Он знает, кто виновники, — заявляю я, и Массимо кивает. — Он знал, что сделал Мортимер и почему.

— Да. Хотел бы я знать, кто он такой и почему, черт возьми, он просто не мог выложить все, что знает.

— А теперь нам нужно беспокоиться о других группах, — добавляю я. — Еще пять.

— Еще пять групп, и то что сказал Уилсон об итальянцах, — он прищурился и покачал головой. — Это как говорить загадками. Я не знаю, относится ли это к Маццоне или другим группам итальянцев. Я не знаю, была ли kruv' omertà сформирована среди группы или это был один человек.

Я вздыхаю и подношу руку к голове. Слишком много всего нужно обдумать, и все кажется перемешанным, когда у тебя есть только кусочки пазла, и не хватает частей. Ты не знаешь, что подходит, а что нет.

— Обычно kruv' omertà заключается с одним человеком, но ничто не мешает его заключать с большим количеством людей. Это просто редкость, Массимо. Для этого требуется больше, чем просто союз. Это обещание на всю жизнь, обещание до самой смерти. Это загадка, и, если честно, эта часть не имеет смысла, но с тех пор, как наш мир перевернулся, ничего не изменилось.

— Знаешь что, Тристан? Я стою здесь и, возможно, просто чешу задницу, потому что ни черта не знаю. Я не знаю, с чего начать распутывать что-либо. Все, что я знаю, это то, что если упоминаются итальянцы, нам придется предположить, что Маццоне были замешаны и виновны так же, как Волковы. Это половина гребаного Синдиката.

Указание на это таким образом подчеркивает серьезность дерьма. — Неудивительно, что все пошло так, как пошло.

— Именно так. То, что произошло полтора года назад, стало откровением. Дерьмо произошло, потому что потенциально половина из них играла за разные стороны. Даже если бы это были только Риккардо и Волковы, этого было бы достаточно. Из-за этого те, кто оставался верным, не могли ничего сделать, чтобы защитить себя. Все было основано на богатстве. Деньги в конце концов ничего не значили. Они не могли помочь им тогда, и деньги не помогут нам сейчас.

Он чертовски прав. Синдикат во многом основывался на богатстве. Они думали, что неограниченное богатство дает им власть. В какой-то степени так и было. Пока кто-то не нашел способ обратить его против них.