— А катается неплохо, — пожал плечами Модо. — Удивительнее всего то, что кто-то ведь ее выбросил! И кому в голову могла прийти мысль выбросить такую полезную штуковину, а, господин Сдумс?
Сдумс смотрел на тележку и никак не мог избавиться от ощущения, что тележка тоже смотрит на него.
— Может, она сама сюда приехала? — услышал он вдруг собственный голос.
— А и правда, господин Сдумс! Наверное, ей захотелось покоя, вот она и прикатилась! И все-таки вы невероятный…
— Смотрю на себя и сам удивляюсь, — печально произнес Сдумс.
Он вышел за ворота. Дверь, поскрипывая и постукивая, следовала за ним по пятам.
«Если бы всего месяц назад мне кто-нибудь сказал, — думал Сдумс, — что через несколько дней после того, как меня уложили в гроб, я буду идти по дороге в сопровождении прячущегося за дверью застенчивого страшилы, я бы рассмеялся такому человеку в лицо».
Нет, рассмеялся бы — это вряд ли. Скорее бы проквакал что-нибудь вроде: «А? Что? Громче говорите!» — и все равно бы ничего не понял.
Рядом раздался лай. На Сдумса смотрел пес. Очень крупный. Единственной причиной, по которой его можно было назвать псом, а не волком, был всем известный факт: волки в городах не живут.
Пес подмигнул. Ну точно, ведь полнолуние уже прошло…
— Волкофф? — спросил Сдумс. Пес кивнул.
— Говорить можешь? Пес покачал головой.
— Чем будешь заниматься? Волкофф пожал плечами.
— Хочешь пойти со мной?
Волкофф снова пожал плечами, словно говоря: «А почему бы и нет? Все равно делать больше нечего».
«Если бы всего месяц назад кто-нибудь сказал мне, — подумал Сдумс, — что через несколько дней после того, как меня уложили в гроб, я буду идти по дороге в сопровождении прячущегося за дверью застенчивого страшилы и вервольфа наоборот… возможно, я бы рассмеялся такому человеку в лицо. Правда, шутку пришлось бы повторить несколько раз. И орать при этом».
Смерть Крыс собрал своих последних клиентов, большинство из которых жили в соломенной крыше, и повел их туда, куда обычно уходят все добропорядочные крысы.
И он очень удивился, встретив посреди пожара некую дымящуюся фигуру, которая пробиралась сквозь раскаленные дебри обваливающихся балок и разваливающихся половиц. Подойдя к пылающим ступеням лестницы, фигура достала что-то из дымящихся лохмотьев, которые совсем недавно были одеждой, и зажала этот предмет в зубах.
Дальнейшего развития событий Смерть Крыс ждать не стал. Хотя ему не было и дня от роду, он обладал опытом всех крыс на Плоском мире и чувствовал себя Смертью — поэтому он, возможно, понимал, что глухие звуки, сотрясавшие весь дом, издавало не что иное, как закипающее в бочках бренди.
Отличительная черта всякого бренди состоит в том, что кипит оно очень и очень недолго.
Огненный шар разбросал обломки постоялого двора в радиусе полумили. Ослепительно белые языки пламени вырвались из дыр, которые недавно были окнами и дверями. Над головами людей просвистели стропила. Некоторые воткнулись в крыши соседних домов, порождая новые пожары.
Остался только нестерпимый жар, от которого слезились глаза.
А потом внутри жара появились маленькие темные пятнышки. Они начали двигаться, соединились вместе и создали высокую фигуру, которая шагала вперед, что-то держа перед собой.
Фигура прошла сквозь замершую в изумлении толпу и направилась по холодной темной дороге к ферме. Люди потянулись следом за ней, словно хвост некоей черной кометы.
Билл Двер поднялся в комнату госпожи Флитворт и положил девочку на кровать.
— ОНА ГОВОРИЛА, ЧТО ГДЕ-ТО РЯДОМ ЕСТЬ АПТЕКА.
Госпожа Флитворт с трудом пробилась сквозь толпу.
— В Шамбли есть аптека, — сообщила она. — А неподалеку от тракта, что ведет в Ланкр, живет ведьма.
— НИКАКИХ ВЕДЬМ. НИКАКОГО ВОЛШЕБСТВА. ПОШЛИТЕ ЗА АПТЕКАРЕМ. А ОСТАЛЬНЫЕ ПУСТЬ УХОДЯТ.
Это не было просьбой. Это не было приказом. Это было просто неопровержимым утверждением.
Госпожа Флитворт немедленно принялась размахивать тонкими ручками:
— Все, все, уходите! Все кончилось! Кыш! Вон из моей спальни! Убирайтесь!
— Но как ему это удалось? — крикнул кто-то из толпы. — Никто не смог бы выбраться оттуда живым! Все видели, как дом взлетел на воздух!
Билл Двер медленно обернулся.
— МЫ СПРЯТАЛИСЬ, — сказал он. — В ПОДВАЛЕ.
— Вот видите! Все поняли? — крикнула госпожа Флитворт. — В подвале. Все логично.
— Но в таверне не было… — начал было какой-то скептик и тут же осекся, почувствовав на себе взгляд Билла Двера.
— Ну конечно. В подвале, — поспешил закончить он. — Да. Разумеется. Мудро.
— Очень мудро, — подтвердила госпожа Флитворт. — А теперь выметайтесь.
И она снова принялась выгонять всех в ночь. Вскоре хлопнула дверь. Он не слышал, как госпожа Флитворт поднялась по лестнице с тазом холодной воды и куском фланели. Старушка тоже могла ходить бесшумно, когда хотела.
Она вошла и закрыла за собой дверь.
— Родители захотят увидеться с ней. Мать в обмороке, а Большой Генри с мельницы послал отца в нокаут, когда тот пытался вбежать в горящий дом, но скоро они будут здесь.
Она наклонилась и вытерла девочке лоб фланелькой.
— Где она была?
— ПРЯТАЛАСЬ В БУФЕТЕ.
— От огня?
Билл Двер пожал плечами.
