Несколько секунд дымка колыхалась над полем, потом исчезла.
— Я тоже видела ее, — сказала госпожа Флитворт.
— ЭТО БЫЛА НЕ ОНА, А ОНИ.
— Они? Кто именно?
— ОНИ, — Билл Двер небрежно взмахнул рукой, — НЕЧТО ВРОДЕ СЛУГ. НАБЛЮДАТЕЛЕЙ. РЕВИЗОРОВ. ИНСПЕКТОРОВ.
Госпожа Флитворт подозрительно прищурилась.
— Инспекторов? — переспросила она. — Ты имеешь в виду типа налоговых?
— МОЖНО И ТАК СКАЗАТЬ.
Лицо госпожи Флитворт озарилось улыбкой.
— Почему ты раньше ничего не сказал?
— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?
— Мой отец заставил меня поклясться, что я никогда не буду помогать налоговикам. Он говорил, что при одной мысли о них его тошнит. Еще он говорил, что есть смерть и есть налоги, только налоги гораздо хуже, потому что смерть случается один раз в жизни, а налоги — каждый год. Нам приходилось даже выходить из комнаты, когда он говорил о налоговиках. Мерзкие твари. Вечно суют повсюду свой нос, вечно выспрашивают, у кого что спрятано под поленницами или за потайными дверцами в подвале, хотя их это совершенно не касается.
Она презрительно фыркнула.
Билл Двер был поражен. В устах госпожи Флитворт слово «налоговик» звучало точь-в-точь как «гад», хотя было на целых четыре слога больше.
— Ты должен был сразу сказать мне, кто тебя преследует, — упрекнула госпожа Флитворт. — В здешних местах налоговики популярностью не пользуются. Когда еще мой отец был жив, к ногам особенно назойливых налоговиков привязывали камень потяжелее и бросали их в пруд.
— НО, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ, ГЛУБИНА ПРУДА ВСЕГО НЕСКОЛЬКО ДЮЙМОВ.
— Да. Было очень смешно наблюдать, как они об этом узнавали. Нет, все-таки ты должен был сразу мне открыться. А то местные сначала даже решили, что ты тоже из этих.
— НЕТ. К НАЛОГАМ Я НЕ ИМЕЮ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ.
— Ну и ну, я и подумать не могла, что Там, Наверху, тоже есть налоговики.
— ЕСТЬ. НЕКОТОРЫМ ОБРАЗОМ. Она подошла чуть ближе.
— И когда они явятся?
— СЕГОДНЯ НОЧЬЮ. ТОЧНЕЕ СКАЗАТЬ НЕ МОГУ. ДВА ЧЕЛОВЕКА ЖИВУТ ЗА СЧЕТ ОДНОГО ВРЕМЕНИ. ЭТО МОЖЕТ РАСШАТАТЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ.
— А я и не знала, что люди способны отдавать друг другу часть жизни.
— ТАКОЕ ПОСТОЯННО СЛУЧАЕТСЯ.
— Сегодня? Ты уверен?
— ДА.
— И это лезвие поможет тебе?
— НЕ ЗНАЮ. ОДИН ШАНС НА МИЛЛИОН.
— О. — Она, казалось, задумалась над чем-то. — Значит, днем ты абсолютно свободен?
— ДА. А ЧТО?
— Тогда ты можешь заняться уборкой урожая.
— ЧТО?
— Это займет тебя. Поможет отвлечься. Кроме того, я плачу тебе шесть пенсов в неделю, а шесть пенсов — это шесть пенсов.
Дом госпожи Торт тоже находился на улице Вязов. Сдумс постучал в дверь. Через некоторое время он услышал глухой голос:
— Там есть кто-нибудь?
— Если да, то стукните один раз, — усмехнулся Шлеппель.
Сдумс приоткрыл щель почтового ящика.
— Прошу прощения. Госпожа Торт? Дверь открылась.
Сдумс несколько иначе представлял себе госпожу Торт. Она была крупной женщиной, но никак не толстой. Просто она была создана в несколько более крупном, чем нормальный, масштабе. Подобные люди обычно ходят чуть пригнувшись и с извиняющимся выражением на лицах — на тот случай, если непреднамеренно нависнут над кем-то. У нее были прекрасные волосы. Они венчали ее голову и спадали на спину подобно мантии. Немного заостренные уши ничуточки ее не портили, правда зубы, белые и красивые, блестели несколько угрожающе. Сдумс был поражен, насколько быстро его мозг зомби сделал правильный вывод, и опустил глаза.
Волкофф застыл на месте — от потрясения он даже забыл приветливо помахивать хвостом.
— Вы — госпожа Торт? Честно говоря, я ожидал… — сказал наконец Сдумс.
— Вам, наверное, нужна моя мама, — сказала высокая девушка. — Мам! К тебе пришел какой-то господин.
Далекое ворчание внезапно стало близким, и из-за дочери, словно маленькая луна из тени планеты, появилась госпожа Торт.
— Что угодно? — спросила она.
Сдумс отошел на шаг. В отличие от дочери госпожа Торт была очень невысокой и вдобавок почти идеально круглой. Опять-таки в отличие от дочери, поза которой свидетельствовала о том, что она старается выглядеть как можно меньше, госпожа Торт стремилась подавить собеседника своими размерами. В этом ей немало способствовала шляпа, которую, как он узнал чуть позже, госпожа Торт носила постоянно и с преданностью волшебника. Шляпа была огромной и черной, утыканной самыми разнообразными предметами, как то птичьими крыльями, восковыми вишенками и шляпными булавками. Госпожа Торт парила под шляпой, как корзина под воздушным шаром. Многие, для удобства ведения беседы, обращались напрямую к шляпе, а не к ее владелице.
— Госпожа Торт? — зачарованно проговорил Сдумс.
— Да здесь я, внизу, — раздался укоризненный голос.
Сдумс опустил взгляд.
— Точно, — сказала госпожа Торт.
— Я обращаюсь к госпоже Торт? — спросил Сдумс.
— Да, да, это я и без тебя знаю.
— Меня зовут Ветром Сдумс.
— Это я тоже знаю.
— Понимаете, я — волшебник…
— Хорошо, только не забудь вытереть ноги.
— Вы позволите войти?
Ветром Сдумс замолчал. Переключив несколько тумблеров на пульте управления мозгом, он проиграл последние несколько фраз заново и улыбнулся.
— Она самая, — кивнула госпожа Торт.
— Вы случайно не ясновидица?
