С ним работали Уильям Шпинат, Болтун Колесо и Герцог Задник. Насколько мог судить Билл Двер, все они были стариками, об этом явно говорили их обветренные морщинистые лица. В деревушке встречалась и молодежь, но в определенном возрасте, минуя промежуточную стадию, все парни и девушки вдруг превращались в стариков и старух. А потом такими старыми они были долго-долго. Госпожа Флитворт сказала как-то, что для того, чтобы наконец организовать здесь кладбище, пришлось сначала кинуть жребий. Того, кому не повезло, стукнули по голове лопатой и похоронили.
Уильям Шпинат во время работы всегда пел и частенько переходил на какой-то носовой вой, который, видимо, означал, что песня народная. Болтун Колесо постоянно молчал, потому-то, как утверждал Шпинат, его и прозвали Болтуном. Эту логику Билл Двер так и не смог постичь, хотя другим она казалась очевидной. А Герцога так назвали его родители, придерживавшиеся присущих простолюдинам несколько упрощенных взглядов на классовую структуру общества. Его братьями были Сквайр, Граф и Король.
Сейчас все работники сидели рядышком с забором и всячески старались оттянуть момент возобновления работы. Время от времени раздавались булькающие звуки.
— Неплохое было лето, — сказал Шпинат. — И погода неплохая для уборки урожая.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — заметил Герцог. — Вчера вечером я видел, как паук плел задом наперед паутину. Верная примета. Страшная буря будет.
— Никогда не мог понять, и откуда пауки-то об этом знают.
Болтун Колесо протянул Биллу Дверу большой глиняный кувшин, в котором что-то плескалось.
— ЧТО ЭТО?
— Яблочный сок, — пояснил Шпинат, и все засмеялись.
— А, — кивнул Билл Двер. — КРЕПКИЕ СПИРТНЫЕ НАПИТКИ ДАЮТ РАДИ ШУТКИ НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩЕМУ НОВИЧКУ, ЧТОБЫ ПОВЕСЕЛИТЬСЯ, КОГДА ОН ОПЬЯНЕЕТ ПО СОБСТВЕННОЙ НЕВНИМАТЕЛЬНОСТИ.
— Да ни в жизнь! — воскликнул Шпинат. Билл Двер щедро глотнул из кувшина.
— А еще ласточки низко летают, — продолжал Герцог. — И куропатки ушли в леса. К тому же вокруг много больших улиток. И…
— Убей меня, не понимаю, как эти твари научились разбираться в метеорологии, — пожал плечами Затычка. — Быть может, это ты повсюду ходишь и говоришь им: «Слышь, ребята, сильная буря надвигается. Господин Паук, давай-ка, изобрази что-нибудь этакое».
Билл Двер сделал еще глоток.
— А КАК ЗОВУТ МЕСТНОГО КУЗНЕЦА? Затычка кивнул.
— Ты о Неде Кексе? Что-нибудь понадобилось у него? Учти, сейчас он шибко занят — урожай и всякое такое.
— ДА, У МЕНЯ ЕСТЬ ДЛЯ НЕГО КОЕ-КАКАЯ РАБОТА.
Билл Двер встал и направился к воротам.
— Билл?
Он остановился.
— ЧТО?
— Бренди, может, оставишь?
В кузнице было темно и душно, но у Билла Двера было хорошее зрение.
В замысловатой груде металла что-то ерзало. Это «что-то» оказалось нижней частью мужчины. Верхняя половина, периодически издавая ворчание, находилась внутри некоей странной машины.
Когда Билл Двер подошел ближе, из машины появилась рука.
— Так. Дай-ка мне крутовик на пять-восемь. Билл огляделся. Огромное количество самых разных инструментов валялось по всей кузнице.
— Быстрей, быстрей, — донесся голос из машины.
Билл Двер схватил наугад какой-то металлический предмет и сунул его в протянутую руку. Предмет скрылся внутри. Сначала что-то звякнуло, потом послышалось ворчание.
— Я же сказал крутовик, а не…
Раздался металлический звук, как будто что-то с чего-то сорвалось.
— Мой палец, — завопил кузнец, — палец, смотри, что ты наделал, я…
Донеслось гулкое «бумм».
— А-а-а! Это же моя голова. Вот видишь, это все ты виноват! Пружина храповика снова соскочила с цапфы, ты понял?
— НЕТ. ПРОШУ МЕНЯ ИЗВИНИТЬ.
Молчание.
— Это ты, молодой Эгберт?
— НЕТ, ЭТО Я, СТАРЫЙ, ДОБРЫЙ БИЛЛ ДВЕР.
Раздалась серия глухих и не очень ударов, верхняя часть человека постепенно начала выбираться из машины, и вскоре Билл Двер увидел перед собой молодого мужчину с черными курчавыми волосами, черным лицом, в черной рубашке и черном фартуке. Тот вытер лицо тряпкой, оставив ярко розовый след, и прищурился.
— Ты кто?
— СТАРИНА БИЛЛ ДВЕР. РАБОТАЮ У ГОСПОЖИ ФЛИТВОРТ.
— Ах да, тот парень, что сиганул в горящий дом? Герой последних дней. Слышал, слышал. Давай пять.
Он протянул черную руку. Билл Двер непонимающе уставился на него:
— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ. НО Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ КРУТОВИК НА ПЯТЬ-ВОСЕМЬ.
— Да я имел в виду лапу давай.
Билл Двер немного помедлил, после чего прикоснулся своими костяными пальцами к ладони кузнеца. Испачканные маслом веки на пару мгновений застыли, пока мозг правил окружающую реальность. Потом кузнец улыбнулся:
— Я — Кекс. Ну, что скажешь?
— ХОРОШЕЕ ИМЯ.
— Я имел в виду машину. Оригинальная, да?
