Мрачный Жнец полностью

– Уверен? Ты разбудил Сирила.

– ДА. ДА. ЭТО ПРОСТО БЫЛ… МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО… ДА.

Она задула свечу. Лучей рассвета уже хватало, чтобы видеть.

– Ну, если уверен… Раз уж я встала, поставлю-ка греться овсянку.

Билл Дверь откинулся на сено и лежал, пока не ощутил, что ноги его выдержат, а затем спустился с чердака и доковылял до основного дома.

Он ничего не говорил, пока она накладывала ему овсянку в тарелку и заливала её сметаной. Но наконец уже не смог сдерживаться. Он не знал, как правильно задать вопросы, но ему непременно нужны были ответы.

– ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ?

– Что?

– ЧТО ЭТО ТАКОЕ… ПО НОЧАМ… КОГДА ВИДИШЬ ВСЯКИЕ ВЕЩИ, НО ОНИ НЕ НАСТОЯЩИЕ?

Она замерла с котелком овсянки в одной руке и черпаком в другой.

– Ты про сны? – переспросила она.

– ТАК ВОТ ЭТО И ЕСТЬ СНЫ?

– А тебе разве сны не снятся? Я думала, они снятся всем.

– О ВЕЩАХ, КОТОРЫЕ ДОЛЖНЫ СЛУЧИТЬСЯ?

– Это если вещие сны. Я в них, по правде, никогда не верила. Ты же не хочешь сказать, будто не знаешь, что такое сновидения?

– НЕТ-НЕТ. КОНЕЧНО, НЕТ.

– Что тебя так беспокоит, Билл?

– Я ВНЕЗАПНО ОСОЗНАЛ, ЧТО МЫ УМРЁМ.

Она задумчиво посмотрела на него.

– Ну, ясное дело, все умирают, – сказала она. – Тебе про это сон приснился, да? У всех так бывает. Я бы на твоём месте так не переживала. Лучше просто займись делом и не вешай нос, я всегда так говорю.

– НО ВСЁ РАНО ИЛИ ПОЗДНО ПРИДЁТ К КОНЦУ!

– Ой, даже не знаю, – сказала госпожа Флитворт. – Смотря как проживёшь жизнь, я так думаю.

– ИЗВИНИТЕ?

– Ты человек верующий?

– ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ПОСЛЕ СМЕРТИ С ВАМИ ПРОИСХОДИТ ТО, ВО ЧТО ВЫ ВЕРИТЕ?

– Славно, если так, не правда ли? – весело ответила она.

– НО, ВИДИТЕ ЛИ, Я ЗНАЮ, ВО ЧТО Я ВЕРЮ. Я НЕ ВЕРЮ… НИ ВО ЧТО.

– Ой, какие мы мрачные сегодня поутру, а? – сказала госпожа Флитворт. – Знаешь, лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это доесть овсянку. Тебе будет полезно. Говорят, от неё кости крепче становятся.

Билл Дверь поглядел в тарелку.

– А МОЖНО ДОБАВКИ?

Всё утро Билл Дверь провёл за колкой дров. Занятие было приятно однообразным.

Надо утомиться. Вот что важно. До предыдущей ночи он уже спал, но, видимо, так уставал, что ему ничего не снилось. Теперь он твёрдо решил: больше никаких снов. Топор поднимался и опускался на поленья, как маятник часов.

Так! Никаких часов!

Когда он вошёл, госпожа Флитворт что-то готовила в нескольких кастрюлях на очаге.

– ПАХНЕТ ВКУСНО, – наугад сказал Билл. Он потянулся к дрожащей крышке кастрюли. Госпожа Флитворт резко развернулась.

– Не трожь! Тебе этого нельзя! Это для крыс.

– А РАЗВЕ КРЫСЫ НЕ МОГУТ ПРОКОРМИТЬСЯ САМИ?

– Да ещё как могут! Поэтому мы и даём им кое-что перед сбором урожая. Распихаешь немножко этого по норам – и никаких больше крыс.

Билл Дверь не сразу сумел сложить два и два, но когда сложил, получилось прямо-таки совокупление мегалитов.

– ЭТО ЯД?

– Вытяжка из шипянки, подмешанная в овсяную кашу. Всегда срабатывает.

– И ОНИ УМИРАЮТ?

– Мгновенно. Брык – и лапки кверху. А у нас на обед будет хлеб с сыром, – добавила она. – Не люблю готовить дважды в день, а на ужин у нас курочка. Кстати, нужна курочка… пойдём-ка…

Она взяла со стойки тесак и вышла во двор.

Петух Сирил с опаской наблюдал за ней с вершины насеста. Его гарем из толстых пожилых наседок, ковырявшихся в грязи, нестройно заковылял к госпоже Флитворт с грацией, присущей бегуну в трусах с порванной резинкой, – впрочем, как у всех кур во вселенной. Она быстро наклонилась и подхватила одну из них. Та глядела на Билла Дверь блестящими тупыми глазками.

– Умеешь забивать кур? – спросила госпожа Флитворт.

Билл посмотрел на неё, затем на курочку.

– НО МЫ ЖЕ ИХ КОРМИМ, – слабо возразил он.

– Так и есть. А потом они кормят нас. Эта не несёт яиц уже несколько месяцев. Так устроена жизнь в курином мире. Батюшка, помнится, сворачивал им шеи, но я этому так и не научилась. Если тесаком, можно запачкаться, и они потом какое-то время ещё бегают без головы, но понимают, что уже мертвы.

Билл Дверь прикинул варианты. Курица уставилась на него круглым глазом. Куры намного тупее людей, у них нет хитроумных механизмов психики, уберегающих от понимания происходящего. Она понимала, кто на неё сейчас глядит.

Он заглянул в её короткую простую жизнь и увидел, как утекают её последние мгновения.

Сам он никогда ещё не убивал. Отнимал жизни, да, но лишь когда они уже были окончены. Есть разница между тем, чтобы украсть чужое добро и просто найти его на улице.

– НЕ НАДО ТЕСАКА, – устало сказал он. – ДАЙТЕ МНЕ КУРИЦУ.

Он отвернулся на миг, а затем протянул госпоже Флитворт уже обмякшую тушку.

– Отличная работа! – похвалила она и ушла на кухню.

Билл Дверь ощутил на себе обвиняющий взор Сирила.

Он разжал ладонь. Над ней парил крохотный шарик света.

Он слегка подул на него, и тот плавно угас.

После обеда они разложили крысиный яд. Он ощущал себя убийцей.

Сдохло много крыс.

Глубоко в земле под амбаром, в глубочайшей норе, вырытой давным-давно забытыми предками этих грызунов, что-то появилось во тьме.

Казалось, оно никак не может решить, какую форму принять.

Для начала оно явилось в виде очень подозрительного сыра. Это ему не подошло.