— Лиллиана? — Он потянулся к ней, будто объятиями мог удержать её рядом с собой. — Лиллиана!
Его руки сомкнулись в пустом воздухе. Ужасное, безысходное горе вырвалось из груди в виде мощного рыдания, когда он проснулся в одиночестве в своём кресле. Боль от потери ударила сильнее, чем раньше, словно по больному месту, и он с трудом поднялся на ноги.
Всё казалось таким реальным. Её присутствие. Её запах. Его боль.
Всё было реально.
Он мог это доказать.
Отчаянно желая убедиться, что был с Лиллианой, что она была всего лишь на расстоянии сна, он рывком открыл ящик с нижним бельём и порылся в аккуратно сложенных слоях трусиков и лифчиков. В самом дальнем углу, под парой кружевных фиолетовых трусиков, которые он купил ей взамен тех, что порвал клыками, лежала маленькая красная бархатная коробочка.
Именно такая, как Лиллиана и сказала. Затаив дыхание, он открыл коробочку.
Внутри был кулон в форме косы. Его рука дрожала, когда он вынимал его из коробки. Это было изысканное золотое лезвие с изумрудным наконечником. Он очень осторожно перевернул его, и его глаза защипало от надписи. «Отец душ. Отец ангелов. Отец».
Всё было реально. Сон был реальностью.
Закрыв глаза, Азагот прижал кулон к груди.
Он точно знал, что Вселенная знаками предупреждает и направляет. Он сам создал один из них. Каждый ангел должен был вплести какой-нибудь знак в жизнь человека в рамках своего последнего обучения, не связанного с Орденом. Но знаки Вселенной нечто большее, они вплетены в ткань бытия в момент сотворения, и их узоры постоянно перерабатывались с течением времени и событиями, меняющими историю. Визит Лиллианы был знаком. Его надежда была не напрасной.
Он её вернёт.
— Ты выглядишь так, словно провёл дюжину раундов с адским псом. И проиграл.
Если так, то Ривер чувствовал себя, как выглядит, но всё равно бросил на Метатрона усталый взгляд, приближаясь к самому высокопоставленному ангелу на Небесах.
— У нас проблемы, дядя. — Ривер когда-то думал, что архангел с чёрными волосами — его отец, но восстановление памяти изменило мнение. Это изменило многое. К счастью, большинство было к лучшему.
Одетый в джинсы и не заправленную белоснежную рубашку, Метатрон стоял на просторной палубе своего дворца и смотрел на Море Спокойствия, небесный водоём с кристально чистой водой, где все морские обитатели, когда-либо существовавшие в человеческом мире, плавали в мире и гармонии со всеми остальными.
— Я чувствую, — сказал он. — Возмущение.
Ривер не смог удержаться, чтобы не сказать то, что сказал бы Фантом. Сейчас это казалось уместным.
— В Силе?
— Нет. Что? — Метатрон раздражённо покачал головой, как делал всегда, когда Ривер ставил его в тупик отсылками к человеческой поп-культуре. Что происходило часто, и Ривер осознал это только после того, как к нему вернулась память. — В преисподней. Я думал, мы, наконец-то, покончили с этим. Я думал, у нас впереди тысяча лет мира.
Таково было общее предположение, когда Ривер и Ревенант поймали Сатану в ловушку и положили конец десятилетию апокалипсисов и нестабильности в мирах. Ривер должен был догадаться, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Дело в Азаготе. Молох похитил Лиллиану и убил двух сыновей Азагота. — Ривер подошёл к самому краю открытой площадки и посмотрел вниз на розовых дельфинов, играющих у самой поверхности воды. — Какой бы ужасной ни была новость о том, что его подругу Лиллиану похитил монстр-садист, всё стало хуже, и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы сказать остальное. — И Фантом мёртв.
Метатрон выругался, что свидетельствует о том, насколько он был ошеломлен этой новостью. Метатрон редко ругался.
— Прости, сын мой. Я знаю, что демон был тебе небезразличен. Он был одним из немногих порядочных демонов. Легендой даже среди ангелов. — Нерв на волевом подбородке Метатрона дрогнул, когда он крепко, ободряюще хлопнул Ривера по плечу. — Расскажи мне всё.
Риверу потребовалась минута, чтобы взять себя в руки, и ещё несколько, чтобы рассказать Метатрону обо всех перипетиях. Его дядя слушал с бесстрастным, как камень, выражением лица. После того, как Ривер закончил, Метатрон некоторое время, молча, обдумывал эту новость.
— Ты веришь, что Молох убьёт Лиллиану, если Азагот не освободит Сатану? — наконец, спросил Метатрон. — Он действительно настолько глуп?
— Я тоже задавался этим вопросом, — сказал Ривер. — Я спросил Харвестер. Она знала Баэля и Молока лучше, чем кто-то другой. — Как дочь Сатаны и бывший падший ангел, пара Ривера была кладезем информации и, несомненно, станет одним из величайших орудий Небес в Последней битве. — Она сказала, что Баэль был непредсказуемым, безрассудным придурком, но Молок умён и прозорлив. Теперь, когда они объединились, трудно сказать, насколько Молох стабилен, но она думает, что он без колебаний убьёт Лиллиану. Азагот предположит то же самое.
— Даже в этом случае, — сказал Метатрон, — Азагот поклялся, что не освободит Сатану.
