Даже процветающая индустрия туризма, которой управляют дьяволы-скиммеры, правящие лодками, способными преодолевать кипящие воды, не смогла бы привести его сюда. Не то чтобы у него была такая возможность. Силы Молоха перебили всех лодочников и уничтожили суда. Очевидно, Молох хотел, чтобы Ревенант несколько дней пробирался по реке, прежде чем добраться до храма.
Грёбаный мудак. Ревенант собирался сварить яйца Молоха в котелке на костре. Прямо у него на глазах. Потом было бы барбекю из сосиски.
Ревенант оглянулся на бесконечную ленту кипящей реки, прорезающую горы и долины, и подумал, сколько раз за время путешествия его ноги обварились до костей. Сначала он летел. По крайней мере, пытался. Мощный, постоянный нисходящий поток воздуха не давал пролететь над паром, и вскоре жар опалил крылья, а пар пропитал перья. Сморщенные и насквозь промокшие, они больше не могли поддерживать его, и он погрузился в кипящие воды, пролетев всего несколько миль.
Шаг за мучительным шагом он приближался к величественной лестнице. Река сужалась, приближаясь к ступеням, где исчезала под ними, предположительно беря начало где-то под храмом. Пар клубился вокруг Ревенанта, когда он, наконец, вышел из воды и ступил на каменную ступеньку. Н оги подкосились, и он опустился на колени, тело дрожало, дыхание давалось с трудом, так как организму требовалось время, чтобы восстановиться. На это не было времени. Не тогда, когда Блэсфим могла испытывать невыразимые ужасы. Он попытался встать, но ноги подвели, и он пополз.
Постепенно, по мере того как он поднимался, к конечностям вернулась чувствительность. Нормальное самочувствие. Он поднялся, ноги у него дрожали, но да, он на пути к тому, чтобы перестать чувствовать себя лососем-пашот.
Он поднял голову верх. Вниз. И произнёс тысячу различных проклятий. Он карабкался по ступеням несколько часов, но почти не продвинулся вперёд. Лестница тянулась бесконечно, исчезая в ядовитых облаках, поднимающихся из вулканов.
— Твою мать, — выдохнул он.
Расправив плечи, он почувствовал, как крылья наполняются здоровьем. Он расправил их и издал радостный вопль. Перья всё ещё были слегка взъерошены, и он мог летать так, словно выпил слишком много текилы, но крылья доставят его к входу в храм на полпути к вершине горы. Ревенант взлетел, и мощные взмахи крыльев пьяняще вознесли его ввысь. Он столкнулся с мощным нисходящим потоком, вероятно, предназначенным именно для того, чтобы помешать тому, что он делал, но пробился сквозь него и ворвался во вход.
Внезапная потеря подъёмной силы заставила упасть, как бомбу, и он ударился об пол храма, превратившись в груду конечностей и перьев.
Когда он поднялся, из пастей каменных изваяний показались призрачные, тонкие существа. Он не знал, что это за вид, но зло буквально сочилось из них струйками чёрной слизи. Это было какое-то по-настоящему хреновое дерьмо.
— Ты здесь из-за женщины? — прошептали существа в один голос, который заставил его подумать о ноже, разрезающем мясо.
Он призвал элементальный меч — лезвие вспыхнуло пламенем, приняв цвет окружающей обстановки.
— Где она? — прорычал он.
— Если она тебе нужна, ты её найдёшь.
Твари застрекотали — жуткий, режущий слух звук, который внезапно оборвался, когда они снова превратились в статуи.
— Нет! Вы ублюдки! Вернитесь! — Он закружился, высматривая их, кого-нибудь или что-нибудь. Здесь не было ничего, кроме выложенных плиткой стен, мозаичных изображений боли и страданий. Выпустив меч, он побежал вдоль стен, нащупывая отверстия. Он осмотрел пол в поисках потайных дверей, бросился вверх, высоко к стропилам, сделанным из какого-то гладкого камня, но и оттуда выхода не было.
Ладно, он прорвётся наружу.
Собрав всю силу своего могущества, он швырнул в потолок собственное творение — камень, который ласково назвал «гутенбад». Шар пульсирующего, почерневшего зла, окружающий ядро с оглушительным грохотом обрушился на здание. Гора содрогнулась, и каменные глыбы, весом в тонны, посыпались вниз.
Дерьмо! Взмахнув крыльями так сильно, как только мог, он создал над головой силовое поле, и камни, отклоняясь, полетели вниз по склону горы. Когда грохот, наконец, прекратился, он взорвал все обломки. Но ничего не изменилось. Он мог выйти, но куда идти? Он был уже у входа в храм.
«Если ты достаточно любишь свою женщину, найдёшь её».
Ладно, что ж… он любил её. Л юбил так сильно, что если бы не смог найти, то погиб, пытаясь это сделать. А если бы он нашёл её мёртвой, то умер бы рядом с ней.
«Если ты хочешь её, найдёшь».
— Конечно, я хочу её! — крикнул он всем, кто мог его слышать. — Блэсфим! Блэсфим, детка, где ты? — Он неуклюже приземлился и снова забегал по комнате. Должно быть, он что-то пропустил. — Блэсфим! — Он должен был что-то пропустить! — Блэсфим!
Он бросился на кафельную плитку и стал царапать её пальцами, пока стены не окрасились кровью. Наконец, Ревенант не был уверен, сколько времени спустя, он с криком упал на колени и наклонился вперёд, ударившись лбом об пол.
