— Послушайте, — сказал Ревенант, выходя вперёд. — Я собираюсь облегчить вам всем задачу. Я доставлю вас к Шеул-Г ра, и мы сможем его одолеть. Но я не позволю вам его убить.
— Но…
— Нет.
— Ты не можешь…
— Я сказал, нет. И следующий придурок, который будет спорить, получит порцию воды.
Фалег бросился к ним.
— Как ты смеешь нам угрожать? Как смеешь?..
Лужа Фалега была немного меньше, чем у Уриэля, но не менее пугающей. Уриэль вздрогнул и промолчал.
— Вы чертовски глупы, — сказал Ревенант. — Вот почему ангелам всегда надирают задницы падшие ангелы. Вы когда-нибудь смотрели «Космических бродяг»? Это всё объясняет. Зло всегда будет побеждать, потому что Добро глупое. — Ревенант ухмыльнулся и вздёрнул бровь. — К счастью для вас, я зло. Пойдём.
Больше всего на свете Азагот ненавидел предательство. То, что он не разглядел обман Мэддокса, будет преследовать его до конца жизни. Это будет лежать на полке рядом с памятью о Лиллиане и его горем. И это будет разъедать его изнутри. И, в конце концов, это сожгло бы дотла всё, что осталось от его порядочности. В итоге это было для простаков. Теперь он собирался сжечь всё дотла.
Он подошёл ближе к Мэддоксу, забавляясь, когда Мэд отступил и поскользнулся на черепе. Вокруг всё ещё бушевала битва, но Азагот приглушил звуки. Все крики боли раздражали. Он хотел слышать такие крики только от одного человека.
— Лиллиана мертва из-за тебя, — прорычал он, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Твои братья и сёстры мертвы из-за тебя. Весь мой мир разрушен из-за тебя. И когда ты умрёшь, это тоже будет из-за тебя.
— Да ладно, папаша. — Капюшон Мэддокса откинулся, открывая лицо на последней стадии заживления, хотя мышцы вокруг висков и челюсти всё ещё были обнажены. — Ты даже не хочешь знать, почему? Или как?
— Неважно. — Он взорвал пару десятков демонов, которые подбирались к ним. — Наклонись, парень. Пора за ремнём.
Издав крик, полный чистой ненависти, он выстрелил в Мэддокса ангельским эквивалентом разрывных пуль. Мэддокс закричал, его тело дико задёргалось, кровь брызнула на и без того залитую кровью землю с каждым невидимым попаданием. Азагот бил быстрее. Сильнее. Больнее. Теперь пули стали пятидесятого калибра, и Мэддокса разрывало на части.
Умри, ублюдок.
Он взмахнул косой, но вместо того, чтобы снести Мэддоксу голову с плеч, лезвие рассекло пустоту. Азагот зарычал и развернулся.
— Где ты? — крикнул он. — Не заставляй меня отправлять тебя спать без ужина.
— О, теперь ты разыгрываешь из себя отца? — хриплый голос Мэддокса, полный боли, доносился отовсюду и ниоткуда. — Грёбаный бездельник. — Последовала небольшая пауза и тихий смешок. — Но, эй, спасибо, что прикончил Молоха. Этот ублюдок чуть не сжил меня со свету. Сказал, что это необходимо. Возможно, так и было, но ему это слишком понравилось.
Как Мэддоксу удавалось оставаться невидимым? Как он вообще что-то делал здесь, внизу? Будучи мемитимом, который ещё не вознёсся, чтобы заслужить крылья, он не должен обладать такой силой. Несмотря на то, что сказал Мэддоксу, будто ему не нужны ответы на вопросы, ему действительно было любопытно.
— Покажись, Мэддокс.
Низкий, пропитанный кровью смешок эхом разнёсся в воздухе.
— Теперь Дрейкин.
— Тупица, — фыркнул Азагот. — Ты знаешь, что это значит?
— Ты знаешь, что это значит? — передразнил Дрейкин. — Ну конечно. Это описывает, кем я был до того, как узнал правду.
— И что же это за правда, личинка? — взорвался Азагот, обращаясь к паре демонов, которые подошли слишком близко.
Последовала долгая, затяжная, драматичная пауза.
— Что на самом деле ты мне не отец.
Что ж, это многое бы объяснило.
— Да? Отлично. Так мне будет легче снять с себя любую вину за то, каким куском дерьма ты оказался. — Азагот стоял неподвижно, и его взгляд стал рассеянным. Иногда невидимые объекты становились видимыми, когда вы не искали их специально.
— Ты всё ещё мой… ты мой отец, — выпалил Дрейкин пронзительным голосом. — Но ты не моя кровь.
Азагот чуть не рассмеялся, медленно поворачиваясь, его взгляд всё ещё был расфокусирован. Дрейкин, казалось, был разочарован реакцией Азагота.
— Когда я был ребёнком, Тёмный Лорд заменил мою кровь своей. Он планировал тот день, когда ему нужно будет освободиться из тюрьмы, и знал, что ты сделаешь это. Молок и Баэль были в курсе с самого начала. — Смех Дрейкина окружил Азагота, и он раздражённо стиснул зубы. — Было забавно наблюдать, как ты психуешь из-за них, в то время как я дёргал за ниточки.
Азагот моргнул, сбившись с концентрации.
— Ты? — Он думал, что Мэддокс был приспешником, а не боссом.
