Во главе обеденного стола уже сидел Оскар. В руках он крутил бокал с красным вином в ожидании ужина и Син. По правую сторону от него сидел его сын — волосы платинового цвета, голубые глаза особенно сильно выделялись на его бледном и уставшем лице, к тому же у него была безупречная осанка.
Войдя в обеденный зал, Син снова ахнула. Под потолком висела огромная люстра, в камине приятно потрескивали дрова, а посередине стоял длинный обеденный стол, за которым ее уже ожидали.
Еду все поглощали молча, тишину разбавлял лишь звон посуды. В перерыве между основным блюдом и десертом, Оскар предложил выпить красного вина за возвращение блудного ягненка домой. Син прежде не пила алкоголь, но на удивление вино оказалось сладким, как будто фруктовым.
— Син, — Оскар устремил мягкий взгляд на девушку. — Думаю, пора нам поговорить. Я был другом и доверенным лицом твоих родителей…
Девушка внимательно слушала его, но ее виски предательски загудели, неужели всего от пары глотков вина?
— Но я ничего не помню. Тот несчастный случай…
— Син, никакого несчастного случая не было. Твоих родителей убили.
Во всей зале повисла убийственная тишина, казалось, даже угли в камине перестали трещать.
— Что?
Голова девушки начинала болеть все сильнее, Син с силой надавила подушечками пальцев на веки, потирая их, стараясь унять боль.
— Твои родители были далеко не последними людьми, мы прошли с ними через многое. В тот день, когда это произошло меня не было здесь, а когда вернулся, тебя уже и след простыл, что было к лучшему — времена тогда были тяжелые. Твоя мама- Амелия — всегда боялась, что могут добраться и до тебя, поэтому так и не успела посвятить тебя во всё. А Джонатан — твой отец — успел наложить на тебя чары. Но зелье скоро должно сработать. Ты всё вспомнишь.
На лице Син читалось явное недоверие, от нахмуренных бровей на переносице залегла глубокая морщина. Но здравомыслие уступило место всепоглощающей головной боли.
— Я, должно быть, уже опьянела…
Внезапно головная боль стала просто невыносимой. Син уткнулась лбом в ладони и была готова завыть белугой.
— Отец, ты уверен, что…
— Тсс, — Оскар приложил палец к губам, замирая в ожидании.
Боль застилала глаза. Сейчас Син предпочла бы оторвать свою голову, да выкинуть куда подальше, лишь бы не ощущать ничего. Бедняга впилась ногтями в кожу головы, она скулила и дрожала, тяжело дыша.
— Что… что это такое…
— Потерпи, дитя.
Бум.
Воспоминания потоком полились из недр памяти, словно плотина не выдержала напора и наконец-то сдалась. Перед глазами мелькали, сменяя друг друга, яркие картинки, откуда-то доносились голоса, целый мир вырвался наружу.
Вот она, совсем маленькая, рядом с ней сидит мужчина. Его черные волосы спадают ему на глаза, а он упрямо раз за разом сдувает их и смешно ворчит.
— Папа… — голос Син дрожит, она пытается дотянуться до него и потрогать, но картинка быстро сменяется.
К ним подходит женщина, с густыми каштановыми волосами и добрыми серыми глазами, она обнимает черноволосого ворчуна и треплет малышку по волосам.
— Мама… — слезы уже градом катятся по щекам девушки, а осознание нереальности происходящего неприятно бьет тяжелым ботинком прямо в живот.
Воспоминания, что так давно пылились, вырвались из-под замка. Син вспомнила своих родителей, вспомнила их голоса и лица, вспомнила Оскара и Элая, как по праздникам они встречались семьями. Но самое последнее воспоминание — крики родителей, отец прижимает малышку к себе, шепчет что-то неразборчивое, и снова крики. И вот она бежит по улицам, стараясь не оборачиваться, спотыкается, но бежит.
Горькое послевкусие воспоминаний осело на кончике языка, слезы высохли, головная боль отступила.
— Ты вспомнила? — тишину прервал Элай, неуверенно смотря на девушку.
— Да…
— Син, это не всё, — Оскар встал из-за стола и медленным шагом подошел к камину. — Видишь ли, помимо привычного тебе мира, существует и другой, скрытый от глаз простых людей. Этот мир полон загадок, он может быть опасен, но в нём столько прекрасного. Мир колдовства, магических существ, заклинаний, зелий…
Языки пламени щекотали стенки камина, пожирая поленья.
— Ты колдунья, Син.
Нервный смешок.
Это все, что Син смогла из себя выдавить. После чудесного возвращения памяти и предшествующего этому шоу — она уже не могла сказать, что это всё чушь со сто процентной вероятностью.
Элай бегал взглядом, смотря то на отца, смирно сидящего на своем месте, то на Син, нервно теребящую свои пальцы. Он помнил Син еще маленькой девочкой со звонким смехом, а сейчас перед ним сидела взрослая потерянная девушка.
Взрослая девушка, даже не подозревающая кто она и сколько ей еще предстоит узнать. Элаю даже стало жаль её — прожить всю жизнь в приюте, ничего не помня, вспомнить и сразу ощутить на своих плечах груз ответственности, о которой она пока не догадывается.