Мистер Джонс строго посмотрел на него, покачав смуглой головой с черной блестящей шапкой волос — такой черной и блестящей, что весь город был уверен, будто его мать, эта старая святоша, такая же бледная и белобрысая, как и ее покойный супруг, наверняка в свое время согрешила с одним из «ранчерос» Германа Моргенштейна.
— В городе и без того хватает бед, тебе не кажется? — продолжал мистер Джонс; будучи тренером баскетбольной команды, он, похоже, возомнил, что на него возложена высокая миссия наблюдения за моральным обликом молодежи вообще — особенно если речь шла о весьма мускулистых подростках; Джем тем временем мысленно напевал: «Отец твой был рогоносцем, а мать — лицемерка ужасная», а затем очень вежливо произнес:
— Да, мистер Джонс, я постараюсь быть повнимательнее…
Мистер Джонс наконец соизволил тронуться с места, на прощание погрозив Джему пальцем. Как только его старенький проржавевший грузовичок скрылся за поворотом, Джем самым неподобающим образом показал ему вслед язык, а затем вновь принялся нажимать на педали. По пути ему частенько попадались небольшие группы взрослых — вид у них был чрезвычайно возбужденный; зажав в руках пакеты с продуктами, они тихонько что-то обсуждали, из чего было ясно, что весь город говорит об убийстве. Мужчины, выпятив грудь, размахивали руками, у женщин горели глаза. Джем подумал о том, что сорок процентов местных жителей — испанского происхождения, так что люди весьма горячих кровей в Джексонвилле не редкость; ему и самому нравилось иногда размышлять о жизни своих далеких предков: всякие там матадоры, фламенко, паэлья[3].
И все же было бы совсем неплохо, если бы шеф Уилкокс поймал убийцу поскорее. Джем не думал, что все это сотворил Том Прыщ, — его так прозвали из-за вечных прыщей на лице. Конечно же, мозгов у Тома почти что нет, зато глоткой его Бог не обидел, но Джем ни на минуту не мог его представить
Наконец станция обслуживания Дака — одиноким строением она вырисовывается на горизонте. Джем сбавил скорость и въехал на земляную площадку. Дак — с восхищением младенца, получившего вожделенную бутылку с соской, — любовался набором каких-то грязных железяк.
— Привет, Дак; мне нужно заказать тебе мазута.
Дак ничего не ответил, ибо уже старательно чистил одно из своих «сокровищ».
— Эй, ты слышишь меня?
Дак едва заметно шевельнул губами:
— Мазут.
— Вот именно, мазут. Как всегда. Ты не забудешь?
Дак передвинул жвачку за другую щеку:
— Нет.
Джем, смирившись, покачал головой и вновь сел на велосипед. Теперь — к Лори. Покупки могут и подождать. И тут же едва не столкнулся с идеально чистой, сверкающей «тойотой» цвета морской волны, — она принадлежала доктору Льюису.
— Осторожнее, мальчик, так ведь можно и поранить кого-нибудь! — крикнул ему Льюис, которому его псевдоблагожелательный тон давался с явным трудом.
Выглядел он страшно усталым: бледный, а веки все время подрагивают, словно у него нервный тик.
— Прошу прощения… — сквозь зубы процедил Джем, нажимая на педали.
Он представил себе, как Льюис всю ночь, склонившись, возился с останками Сибиллы, и по телу у него пробежала дрожь. Судебно-медицинский эксперт — это, пожалуй, даже покруче, чем агент ФБР.
Машина отца Лори стояла возле дома, именно он и открыл Джему дверь. Его необъятное тело, облаченное в ярко-желтый халат, занимало весь дверной проем. Тоби Робсон сощурил глаза, глядя прямо перед собой, прикидываясь, будто не понимает, кто же мог звонить в дверь; затем наконец, опустив взгляд, «увидел» Джема.
— А, так тут все-таки кто-то есть!
И рассмеялся, добродушно потрепав мальчика по голове.
— Заходи; Лори все еще сидит за своим дурацким компьютером. По-моему, скоро у него голова станет плоской, как дискета.
— Здравствуйте, мистер Робсон, — удалось наконец сказать Джему, — и когда же вы наконец разделаете в котлету Майка Тайсона?
Тоби Робсон громко захохотал, затем повернулся боком, чтобы Джем смог протиснуться между дверным косяком и трясущимся от смеха брюхом хозяина дома.
— Дорогу ты хорошо знаешь, так что извини, провожать не буду, а вернусь к своему завтраку. Кстати, хочешь блинчиков?
— Нет, спасибо, я уже поел.
Неспешной походкой бронтозавра Робсон удалился на кухню, а Джем, прыгая через две ступеньки сразу, бросился в комнату Лори.
Тихо гудел компьютер. Лори — в пижаме, непричесанный — не сводил глаз с экрана.
— В конце концов ты просто ослепнешь, — заявил Джем, входя в комнату.
— Знаешь, что такое квадратный корень числа 25 354?
— Понятия не имею…
— Квадратный корень числа 25 354 равен сумме цифр, составляющих дату рождения Сибиллы Дженингс, умноженный на сумму цифр даты полнолуния в этом месяце.
— Класс! И что с того?
Лори устало повернулся к Джему:
