Тот устало кивнул. Злиться на Мидли — все равно что злиться на жизнь: пустая трата времени. А пока Бойлз с Мидли, стоя над покоившимся перед ними жутким грузом, завернутым в одеяло, дожидались санитарного фургона из Блэк-Рэндж, что в пятидесяти километрах отсюда, Уилкокс направился к риге.
Шел он медленно, в полной тоске, ибо перспектива опять наткнуться на изуродованные останки хорошо знакомых ему людей его отнюдь не радовала. Верна была на редкость веселым существом, она любила любовь, любила смеяться; даже если она и не обладала избытком благоразумия, то все равно вряд ли заслуживала такого вот конца. Что же до Дуга, то хоть и был он совершенно невыносимым дураком, мозги которого, наверное, величиной своей не превышали ногтя на мизинце, но когда Герби увидел его ногу, все еще затянутую в обрывки джинсовых штанов, он ощутил такую ярость, что от возмущения сжал свои огромные узловатые кулаки.
Дальше, чуть в стороне, лежала рука без пальцев — женская рука. А потом — еще одна нога с обрывками джинсовой ткани. Дуг и Верна были буквально разорваны на куски. И частично съедены. Уилкокс чувствовал, как по вискам у него струится пот; он тщетно пытался понять хоть что-то.
Раздался автомобильный гудок. Приехал фургон. Оттуда выпрыгнули два жизнерадостных санитара, однако при виде двух фараонов и чего-то прикрытого одеялом они несколько изменились в лице. Слегка побледнев, ни слова не говоря, они упаковали останки Верны и Дуга в специальные пластиковые мешки. Уилкокс окликнул их:
— Эй, ребята, это еще не все, остальное — вон там…
Тот, что был повыше, подошел к нему:
— Омерзительная работенка, шеф. Что тут такое у вас творится?
— Если бы я сам это знал… — сквозь зубы буркнул Уилкокс.
Затем, словно опомнившись, приказал:
— Отвезите все это в морг и прикажите Стэну засунуть в холодильный шкаф. Все! — решительно закончил он, указывая на разбросанные в риге руки и ноги трупов.
Высокого санитара передернуло, однако из-под маски, натянутой до самых глаз, не донеслось ни звука. Вооружившись целой стопкой герметически закрывающихся пластиковых пакетов, он принялся за работу; следом шел Бойлз, тщательно записывая местоположение каждого из найденных ими кусков и обводя мелом их контуры. На мгновение подняв голову, Бойлз глянул на Уилкокса:
— Наверное, нужно поставить в известность Управление полиции.
— Я сам знаю, что мне делать. Для начала заеду к Льюису, — заявил Уилкокс, садясь в машину. — Мидли, вернешься в участок и подождешь меня там. А вы, ребята, запомните: никаких мигалок и сирен; а если вам взбредет в голову хоть словечко кому-либо вякнуть о том, что случилось, я лично оторву вам яйца, о'кей?
Не дожидаясь ответа, он нажал на газ, и машина рванула с места; Бойлз вздохнул, сжимая в руке кусок мела.
— Тяжелый, видать, характер у этого парня, — покачав головой, сказал сквозь зубы маленький санитар.
— Будучи вынуждены жить среди пустыни, все они определенно приобретают сходство с кактусами, — усмехнулся тот, что был повыше.
— Тебе бы в философы податься, а не на труповозке разъезжать, — заметил Бойлз, вновь принимаясь за работу.
— Еще один идиот, — буркнул себе в маску длинный санитар, однако не так громко, чтобы быть услышанным.
Уилкокс вел машину одной рукой, подставив лицо ветру. В некотором смысле даже неплохо, что у Дуга Арройо нет родственников. Он уже воображал себе, как убитый горем Чарли явится в полицейский участок, завывая на все лады, а жители города начнут осыпать его проклятиями и требовать, чтобы он немедленно что-то предпринял. Но что, черт побери, он может предпринять? Вчера он боялся худшего, а теперь оказалось, что хуже уже и быть не может. Словно подхваченная каким-то дьявольским ветром каравелла, Джексонвилль на полной скорости несся к некой жуткой катастрофе, а он, Герби Уилкокс, его капитан, был абсолютно бессилен что-либо изменить.
