Николай недоуменно пожал плечами. Вообще, в среде военных контракторов — а этот мужик, судя по разгрузке, именно к таким и относился — подобные разборки с хулиганскими предъявами типа «ты ваще с какого района?!» не были приняты. Все делали одно дело и работодатель в общем-то был один — а американцы не терпели разборок по национальному признаку в армии и это, соответственно плавно перетекло в фирмы, занимающиеся частным военным бизнесом. Нет, иностранца по деньгам они конечно проще прокинут, чем американца, потому что иностранец не сможет нормально защитить свои интересы в американском суде. Но вот разборок между наёмными иностранцами они не терпели, потому что это вредило делу или могло навредить.
— Я не заметил, извини.
— А я тебе чё, микроб?
Разборка плавно скатывалось к типично советскому «пойдем, выйдем».
— Э, Петро! — лениво сказал один из хохлов рядом.
— Глохни!
Все понятно. Любви между русскими и западенцами не было никогда — а теперь, после кровавой гражданской войны на Украине, где западноукраинцы приняли и принимали на себя основной удар войны — искрило повсеместно и по самым малым поводам. У каждого был счёт, счёт кровавый, западенцы и свидомые получили своё собственное государство, но отчётливо понимали, что оно существует ровно столько, насколько сильны поляки и американцы. Стоит хотя бы одному пошатнуться… и всё. Это придавало свидомым дополнительной ярости, ярости от безысходности. Этот был ростом под два метра — и решил не упускать момента.
— У тебя проблемы, парень?
— Да нет, москаль. Проблемы у тебя…
Николай не был драчуном. Не был он и большим специалистом по рукопашному бою. Обычно, хорошие стрелки беспомощны в рукопашке и наоборот. Николай никогда серьезно рукопашкой не занимался — но в свое время инструктор показал им два десятка приемов и два десятка точек на теле человека, попав по которым можно было искалечить и даже убить. Все это не было предназначено для соревнований и даже для относительно честной уличной драки, назначение этих приемов было: позволить перейти в атаку из критической ситуации, завладеть оружием противника и продолжать бой. Или, по крайней мере, прорваться, и дай Бог ноги. Николай мог искалечить этого ублюдка тремя или четырьмя способами — вот только здесь была не иракская пустыня и не улочка в чеченском горном селе. Здесь был аэропорт цивилизованной страны, и искалеченный ублюдок непременно обернулся бы привлечением внимания, каталажкой, высылкой, сообщением в ООН, где ему сварганили легенду. Ничего из этого Николаю не было нужно, но и драку с амбалом он обречен был проиграть.
— Я не хочу с тобой махаться. По крайней мере, здесь.
— Чего?!
— Эй, парень, у тебя проблемы?
Проходивший рядом мужик резко остановился — а за ним остановились и те, кто был с ним. Русские — не остановились бы, в России долгие годы перестройки и дикого капитализма начисто отучили людей вмешиваться в чужие дела. Но это были американцы и амбал сразу утух, услышав английский язык.
— Нет, мистер. Проблем нет.
— В таком случае, почему ты стоишь, а не сидишь? О чем вы разговариваете?
Амбал злобно взглянул на Николая.
— Проблем нет, — повторил он.
— Если нет проблем — сядь и заткнись! — отрезал американец. Он не собирался оставлять это просто так.
Амбал не хотел этого делать, видимо, в украинской группе он был неформальным лидером и теперь смириться означало потерять часть авторитета. Но американцев было несколько, сородичи не проявляли никакого желания встревать в конфликт и поддерживать своего лидера, с американцами ссориться было чревато. Американцы и британцы входили в руководство подавляющего большинства частных военных компаний, они стояли у денежных потоков и решали — кого нанять, а кого послать куда подальше. Испортишь отношения, пойдёт о тебе дурная слава — и с карьерой наёмника можно было распрощаться.
И потому он сел и отвернулся в сторону.
Американец — хлопнул Николая по плечу и продолжил свой путь. Следом за ними пошел и Николай… он устал и хотел урвать хоть немного сна.
