— Шшш, царапина — я прижал палец к ее губам. Другой рукой всучил я свой АКМ — Все потом. Сейчас когда я скажу, стреляешь короткими очередями вооон туда, чуть правее транспорта нашего. Только сама не высовывайся, никуда попадать тебе не надо, только прижми. И то, если они еще там…
Погладил ее по голове, шепнул “спасибо” и тихо и быстро рванул к дороге, стараясь, чтобы между мной и предполагаемым противником были или деревья, или машина. Уже у самой дороги рявкнул “давай”, выскочил на грунтовку, все еще прикрываясь мертвым телом Ниссана, и, под аккомпанемент длинной очереди (ну да, а кто бы ее учил отсекать, учитель), в три прыжка преодолел открытое пространство и ввалился в лес. Ну теперь повоюем, суки…
Повоевать не вышло. Пока я, все еще тихонько матерясь про себя от подергивающей боли в руке, метался по лесу в поисках противника, где-то впереди раздался звук заведенного двигателя. Тут же бросился к дороге, в надежде, что поедут тут, но куда там, не совсем же дебилы… Звук быстро удалился, а я направился назад, шаря по карманам в поисках сигарет. Как назло, и их не было — видимо, где-то выронил, пока акробатикой занимался.
Добрался в расстроенных чувствах до дороги, крикнул Ксюше, чтобы не шмальнула ненароком, и направился к Ниссану, уже заранее зная, что ничем ему не помогу. Так и вышло — двигатель был пробит в нескольких местах, а значит, надо срочно искать, где разжиться транспортом. Клятое ощущение, что что-то происходит, а я телюсь тут до сих пор, которое отхлынуло во время боя, снова вернулось и требовало мчаться никак не пешком.
Человеческая смерть — это всегда некрасиво и страшно. Даже когда ты повидал трупов не один десяток, и хорошая часть из них — дело твоих рук. Возможно, так не у всех, но у подавляющего большинства моего окружения из прошлой жизни мысли на этот счет сходятся. А может быть, это как раз и есть следствие специфики профессии. Помнится, тот доктор из Чили, с безумными глазами психопата, что-то такое рассказывал — мол, такое частенько случается, если человек сильно погружается в свое дело, то воспринимает его гораздо ярче окружающих. В итоге, правда, оказалось, что сам этот персонаж изрядно погружался в свое дело, причем, в буквальном смысле — в силу специфики региона, пользовал, в самом что ни на есть эротическом смысле, своих пациенток напропалую, и в большинстве случаев — без их ведома. Сволочь-то сволочь, но гипнозом владел. Хотя, ради правды сказать, против пудового кулачищи Сантьяги его гипноз почему-то не помог.
И я, вернувшись к лагерю нападавших, слегка завис над трупами. Было в них что-то отталкивающее, как-то подсознательно пугающее, хотя головой понимал, что ЭТИХ можно уже не бояться. И опять выползло из каких-то глубин это скребущее чувство, что старая тварь с косой меня преследует, но каждый раз немного промахивается. Сплюнул и принялся собирать, что пригодится.
После подведения итогов перестрелки, захотелось найти тех двоих, успевших сбежать, и максимально жестоко над ними поглумиться — помимо отдавшего душу своим железным богам Ниссана, туда же отправился и мой телефон, который я где-то умудрился раздавить. И, как назло, ни у одного из полегших тут не было телефонов при себе. То ли маскировались, то ли еще почему, но я остался без связи. Хотя, откровенно говоря, кое-чем другим вместо этого разжились — я все же забрал тот РПК, а так же набил найденный там же вещмешок найденными припасами, который с чистой совестью навьючил на Максима — пусть пользу приносит. Пулемет, конечно, ему не доверил, закинул себе за спину — чай, не НСВТ* какой, вполне себе переносимая машинка. Только барабаны с патронами отсоединил — мне он не для войны, а для обмена, а при переноске на спине они очень уж неудобны. Для войны, после использования этими дебилами, не хочется, а запасного ствола на нашел.
Ксюша, ушедшая после моего возвращения в лес, и, подозреваю, ревевшая или блевавшая там, вернулась и присоединилась к сборам, опустошив свой рюкзачок и пакуя туда остатки автомобильной аптечки — почти весь бинт и полбутылки перекиси ушли на перемотку моего плеча. Рана там была совсем неглубокая, но сильно неудобная — пуля прошла наискосок, войдя в районе подмышки, а выйдя почти у локтя, чудом не зацепив ничего важного. По крайней мере, я никаких последствий не ощущал, кроме легкой боли. Под шумок заставил Ксюшу осмотреть мне спину, которая вела себя удивительно — даже не чесалась, словно и не было ничего каких-то пару дней назад. В ответ получил уверения, что жить буду, ибо остались только небольшие шрамы от плетей и “божьи печати”. Услышав про последние, скрипнул зубами — надеюсь, сраный Феоктист сейчас на самой горячей сковородке ублажает самого страшного черта с самым большим… эээ, ну пусть будет с самым большим хлыстом.
Услышав мое недоумение по поводу скорости заживления спины, рядом покашлял Максим:
— Ну вообще, это, скорее всего, следствие вируса…
— Тааак — протянул я, поворачивая к нему голову — а теперь подробнее.
***
