И вот теперь я сидел в холле той самой бани, скучал и боролся со сном. Пришли сюда всей разношерстной бандой, уже здесь разделившись — тут были две зоны с душевыми кабинками, так что мальчики отправились налево, а девочки направо. Я сначала, конечно, проверил тут все, заранее приватизировав у деда очень неплохой фонарик, и никого не нашел, как и говорилось. Тоже, в принципе, объяснимо — база была посреди леса, на берегу меленькой речушки, и даже в лучшие времена использовалась далеко на каждый день. Ксюше сразу велел особо не рассусоливать, потому что тоже хотел помыться нормально, коли уж выдалась такая оказия, а никому, кроме нее, я охрану доверять не собирался. Она опять назвала меня параноиком, но схватила чистую одежду, которой с ней поделились сестрички, и ушла.
Из правой двери, где скрылась женская половина нашего социума, раздался глухой удар, еще один и звонкий крик Ксюши, потом чуть потише стон и причитания. Сука! Неужели плохо проверил? Да быть не может, не было там никого! А может, какая зомби-крыса или еще что? Думал я это все уже на бегу. Влетел в помещение, освещаемое переносным светильником, огляделся в поисках секретарши. Кабинки тут были выстроены в ряд, отгорожены друг от друга матовыми стеклами, а от внешнего мира — пластиковыми дверками, не доходящими до пола сантиметров сорок. На полу в третьей от входа кабинке виднелась лежащая и что-то бормочущая Ксюша. Поскользнувшись на мокром полу, рванул к ней, дернул на себя дверку — закрыто! — рванул второй раз, уже со всей силы, вырвал ее вместе с хлипкими петлями, отбросил и наклонился над девушкой.
— Что случилось?
Та смотрела на меня расширившимися глазами и даже не делала попытки прикрыться. Мельком оглядел ее — худенькая совсем, небольшая грудь, где-то между первым и вторым размером, с маленькими и очень светлыми сосками и забавным загаром в виде морской звезды, плоский животик. Так, вроде, целая, чего орала тогда? Та, наконец, пришла в себя, скукожилась еще больше, закрывая все интересное, и проверещала:
— Не смотри! Я просто поскользнулась! И локтем очень больно ударилась об пол! — Похоже, даже слезу пустила, но видно не было — итак вся мокрая.
— Ну конечно же, где Ксюша — там всегда нелепые падения — выдохнул я, покачав головой. Из соседней кабинки высунулась голова Маши, старшей из сестричек. Я на нее шикнул и голова спряталась.
— Прекрати на меня пялиться! Я стесняюсь! — Выпалила Ксюша, не сводя с меня глаз.
— Да вовсе я и не пялился, думал, может, какая крыса тебя укусила, помочь летел — я отвел взгляд.
— Какая еще крыса? — Девчонка аж подпрыгнула на месте и заозиралась. При этом, опустив руки на пол. Я снова полюбовался.
— Да показалось, забудь. И нечего тебе стесняться, все как надо и где надо.
Шлеп! Маленькая мокрая ладошка со скоростью света впечаталась мне в правую щеку.
— Извращенец! Иди на свои стволы пялься!
Мда. Неоднозначная фразочка у нее получилась, но она, похоже, даже не заметила. Я поднял руки и пошел назад, через плечо бросив:
— Да я же вообще-то комплимент хотел сделать…
— Извращенец! — Повторили мне вслед с хорошо ощутимым чувством превосходства.
После бесславной капитуляции, я просидел в одиночестве несколько минут. Первым вышел из душа Семен и почти сразу после него Макс. Обоих я тут же пристегнул наручниками, кои таскал с собой со времен разборок с капитаном, к батарее, но заботливо, возле дивана, чтобы зря ноги не глушили. Макс, впрочем, моей заботы не оценил — недовольно бухтел что-то себе под нос и пару раз пытался доказать, что он мне не враг. А я не слушал, ибо и я себе не враг. Ведь даже если я и в самом деле параноик — это же не означает, что меня не окружают одни скоты, правильно?
Дождался Ксюшу, посмотрел на шоу с тяжелым вздохом и закатывающимися глазами — так она оценила пристегнутых — передал ей охрану и отправился на банные процедуры. Когда вернулся, застал почти идиллию — сестрички облепили деда с двух сторон, Максим дремал, а Ксюша во весь рот зевала, но свой ПММ держала в руке. Растет чадо, прям приятно посмотреть. Напоследок обшарил помещение и, по подсказке Семена, нашел несколько одеял, кои с чистой совестью вручил попутчикам.
Уже вернувшись в дом, я отправил Ксюшу почивать в спальню, Макса в зал, не забыв его пристегнуть, но на две пары наручников, сцепленные одни к другим, чтобы хоть как-то мог шевелиться, и всучив обоим по порции одеял — все же дома совсем не жарко было, грудусов около десяти, навскидку — а хозяев дома в подвал. Похоже, все уже смирились с моим поганым характером и никто не спорил. А сам всю ночь бродил по дому, всячески стараясь не уснуть, под утро уже прибегнул к крайней мере — окунанию головы в леденющую воду из бочки. Это помогало, но ненадолго.
