Так, ну это совсем никуда не годится. Какая, к чертям, трасса? От черты Новосибирска и километра нет. И это я молчу о том, что не очень понимаю, чем один могу помочь компании из семи здоровых лбов. Если только своей машиной, но я против. На долгие переговоры я не готов, поэтому сильным толчком распахнул дверь, откидывая собеседника, и вывалился из машины, на ходу поднимая пистолет.
— Твои братаны в овраге лошадь доедают! Я тебя сказал, что некогда, че непонятного? — Прорычал и выстрелил в воздух. Вообще-то, стрелять не собирался — рядом и город, и поселок, но сильно мне эта компания не нравилась, а я не супермен, чтобы одному против толпы выходить с голыми руками.
— Эй, ты проще базарь, фраер! — От стоящего УАЗика в мою сторону выдвинулся очень высокий и худой мужик, с худощавым костистым лицом матерого зэка. Такая себе компания для беседы, конечно. — И пукалку свою спрячь лучше, пока хуже не стало.
Говорил он очень уверенно и спокойно, не прекращая идти ко мне. На ходу сделал знак остальным, и Кожанка с Пальто замерли на своих местах. Внушает, серьезный дядька. Но и мы не лаптем щи хлебаем, знаете ли.
— За фраера ответишь! — Так же спокойно сказал ему я — И ты остановись-ка, где стоишь, не надо ко мне подходить. Стой, сказал! — Повысил голос я, когда тот проигнорировал мой посыл, и направил пистолет на него.
— Кирилл, это ты??? — Раздался откуда-то от УАЗика подозрительно и неприятно знакомый женский голос. Но его уже я проигнорировал.
— Еще шаг, и я прострелю тебе коленку — улыбнулся я дружелюбно шедшему ко мне явно главному в этой компании.
— Не прострелишь — все так же спокойно сказал он, и сделал еще шаг — я на тебяАААААА!
Заорал он, потому что я не стал дослушивать, что он со мной хочет сделать, и выполнил обещание, всадив пулю ему в левое колено. Главарь завалился на асфальт, не прекращая орать. Ну да, даже просто в кость если попасть — это очень больно, а в колено тем более. Особенно, тупоголовой пулей. Пихавший руку в окно жлоб рванулся ко мне, засовывая руку за пазуху, что было явно лишним в текущей ситуации. Для меня, конечно. Поэтому я, недолго думая, выстрелил и ему в область колена, но попал куда-то в пах — этот все же активно двигался. Жлоб как-то очень жалобно завыл, прижал руки к самому драгоценному и тоже опустился на асфальт.
— Всем стоять ровно — рявкнул я на остальных, водя по ним дулом пистолета. — Мне ничего от вас не надо, сейчас сяду и уеду, всосали?
— Командир, ты слова выбирай — как-то даже обиженно пробасил один из них.
— Кирилл, забери меня! — снова раздалось из-за спин стоявших. Ну твою мать, ну я же знаю кто это! И совсем не рад!
— Выходи уже — горько вздохнул я и прикрикнул — Выпустите девчонку! А ты отойди к своим, не нервируй меня! — это уже к так и не вернувшемуся в общую компанию крепышу, стоящему перед капотом Террано.
На дорогу выбралась взлохмаченная и даже отсюда видно, что дико злая Ксюша — мой незабвенный напарник по приключениям в НИИ и больнице. Как ее-то сюда занесло, к этим вот? Она вышла, оглянулась и быстро пошла в мою сторону. Я на нее особо не смотрел — и без этого хватало целей, лишь кивнул на машину и приказал:
— Лезь за руль, поведешь пока. Умеешь?
— Да, справлюсь как-нибудь — раздалось в ответ не очень уверенно
Сам же обошел машину, не опуская пистолет, и замер на подножке.
— Куда ехать? — задыхающимся и дрожащим голосом спросила попутчица
— Назад сдавай пока, дальше скажу.
Все время пока Ксюша очень медленно отъезжала, я не закрывал дверь, стоя на подножке и не опуская ПМ. Лишь за поворотом нырнул в машину и рявкнул:
— Газу, газу! Метров через пятьсот будет поворот налево, туда! И быстрее, золотце, быстрее, эти твои товарищи сейчас отойдут, и черт их знает, что они решат делать!
* РЭБ — радио-электронная борьба
3 октября 2021 года, Новосибирск
После памятного бегства из больницы, Ксюша два дня не выходила из своей квартиры. В первый день она даже не спала, всю ночь пролежала с открытыми глазами, еле сдерживаясь от соблазна впасть в истерику — сегодня ее парень был на суточном дежурстве и ночевала она одна, поэтому ей было абсолютно не к кому обратиться за поддержкой. Но в детдоме нескладную девчонку с большими зелеными глазами и мягким характером научили держать свои эмоции при себе, даже в одиночестве.
Там ее как-то сразу невзлюбили остальные дети. Возможно, потому что в том коллективе нельзя было быть добрым, как она, возможно, потому что она попала в детдом уже будучи достаточно взрослой, почти в двенадцать лет, а остальные там находились уже долго. А возможно, потому, что она поначалу долго не могла отойти от смерти родителей и все корила себя, что они тогда в машине умерли, а она нет. Потом, спустя пару недель, ей приснился странный сон, где ее мама была живой, и ругала ее — мол, они все делали, чтобы Ксюшка жила и радовалась, даже удар страшного грузовика приняли на себя, а она ничего этого не ценит.
