– Ничего, – резко добавил я, почесав задумчиво затылок, – на Титан не похожа. Но если не брать в учет города и мегаполисы, то природа на моей планете тоже красива. Леса разные, начиная с тундры и заканчивая джунглями и пустынями.
– О-о как интересно! – запищал Пит, как радостный маленький ребенок, —надеюсь, вы вернетесь домой и покажите мне ваш мир! Слушай, Антон, протри пока здесь пыль, а я быстро сбегаю за лейкой. И еще чувствую, что скоро разряжусь, поэтому меня не будет пару минут. Заряжаюсь я быстро.
– Ладно, – кивнул я. Пит радостно обнял меня и быстрыми шагами покинул комнату, умчавшись заряжаться.
Проводив фигуру робота до конца коридора, где вскоре Пит скрылся, я начал смахивать тряпкой пыль с полки. Из воспоминаний вылезло несколько строк одной песни. Она воодушевила меня запеть во весь голос, и я поддался этому желанию. Притоптывая пяткой по полу, из губ вырвалось тихое пение, которое помогало расслабиться и забыть вчерашнее:
Move in, now move out
Hands up, hands down
Back up, back up
Tell me what ya gonna do now
Breathe in, now breathe out
Hands up, hands down
Back up, back up
Tell me what ya gonna do now
Keep rollin' rollin' rollin' rollin'
Come on
Keep rollin' rollin' rollin' rollin'
Oh-h yeah…3
Тут я резко замолчал. На стене была прикреплена фотография, где был изображен Аристарх Аристов. Он до сих пор глядел на меня с некоей грустью. Его брови были низко опущены, губы плотно сжаты, в глазах отражалась печаль. Он сильно сжимал себе руки, будто нервничал. После вчерашнего выступления Ани я понял, почему на фотографиях он такой грустный. Жизнь сильно его потрепала, от него требовали великих дел, судьбой было ему уготовано спасти Галактику, а он не смог…
Но терзает до сих пор странное непонимание: почему королева Андриана называла меня Аристархом, если Аристарх Аристов мертв?..
– Леша!
Я в испуге подскочил на месте. В комнату забежала растерянная Аня. Мы друг на друга в недоумении посмотрели. Воспоминание, как Леша ее вчера поцеловал, яростно пробежалось по мне и, не выдержав, я фыркнул:
– Нет тут твоего
– А, да, – Аня убрала волосы со лба, – ну тогда я пойду…
Она уже захотела сделать шаг назад, но я внезапно сказал. Не знаю, зачем я это делаю, ведь она мной не заинтересована и ее холодный взгляд сжимает мощно сердце.
– Что за херня вчера была? – грубым тоном спросил я и пожалел, что открыл свой рот.
Аня ехидно улыбнулась. От этой улыбки стало отвратительно.
– Что именно было? Тебе история Галактики не понравилась?
– Понравилась, – бросив тряпку на полку, я направился к Ане. Девушка продолжила злорадно поглядывать на меня, – ваши поцелуи с Лешей не понравились…зачем к нему так липнуть?
Зачем я это спрашиваю, не знаю. Но обида не давала молчать и держать рот под крепким замком.
– Ну раз я целовалась с ним, то есть на то причина, – сухо ответила Аня, – какая тебе вообще разница?
Я рассердился:
– Какая мне разница!? Это…зачем ты так ведешь себя на моих глазах!? Почему ты даешь ему себя целовать!? – крикнул я. От злости и обиды, сам того не ожидая, начинаю повышать на нее голос, хотя этого так не хочется. Но воспоминание о вчерашнем разрезает меня изнутри.
Аня приблизилась ко мне, скрестив руки у груди.
– Да какое тебе дело? Тебя это волновать не должно! Ты же сам мне сказал, что тебе все равно на меня, зачем тогда тебе знать про меня и Лешу? – возмущенным тоном спросила она, ее щеки порозовели.
– Ну надо, раз спрашиваю! – закричал я, стукнув кулаком по стене.
Мы еще плотней друг к другу приблизились. Я чувствовал, как она злобно дышала, глядя на меня недовольным взглядом. Мы не сводили глаз, глядя друг на друга. Раскрыв рот, Аня бешено проговорила, не дыша:
– Какое тебе дело до, цитирую, "убогой, нудной, назойливой, отвратительной, никому не нужной, глупой"?
Я вовсе забыл, что когда-то назвал ее такими отвратительными словами, а она до сих пор помнила. Похоже, я ее очень серьезно обидел и, думая об этом, мне захотелось от стыда взорваться.
– Ну прости меня! – слабым голосом, в котором звучала надежда, сказал я, взяв ее за руки.
Прикоснувшись к ее рукам, теплый огонь зажегся в груди, заполняя пустоту после вчерашней обиды. Он плавно и нежно тек по всему телу, приятно расслабляя и отключая внутреннюю злость. Мощная сила опять возникла между нами и начала тянуть нас вновь слиться воедино. Но это приятное чувство мгновенно пропало, когда Аня отдернула от меня свои руки. Она глянула на меня презрительно и внутренний огонек потух, оставив после себя черноту:
– Знаешь, у меня нет никакого желания ни то, что разговаривать с тобой, а даже видеть тебя. Ты очень сильно обижал меня, мы с тобой ужасно поругались. Я понимаю, что я в десятом классе была наивной дурой, но ты поступил еще отвратительней: наорал, оскорблял, унизил! Ты возмущался из-за того, что я часто бываю у тебя дома? Но ведь я приходила к Полине, а не к тебе. Знаешь, после той ссоры у меня нет желания вести с тобой беседу, так что отстань, ладно?