– Папа говорит, что может купить для меня телевидение, чтобы я сразу стала его директором. Но я против. Хочу сама добиться всего, как мой папа.
– Вот видишь, мам, – внезапно сказал я, не выдержав, – она идет туда, куда просит душа. А почему я так не могу?
Аня с интересом обратила на меня внимание, перестав сверлить тем злобным взглядом, а мама надоедливо вздохнула:
– Потому что ты, Антон, какой-то ерундой занимаешься. А юрист – хорошая профессия. Сын моей подруги в этом году диплом магистратуры защитит и станет профессионалом. Он столько любопытного рассказал, их так интересно учат, у них столько практики, что ты сам потом головой окунешься в это. А твоя эта, как там ее…астрономия и космос тебе ничего не дадут в жизни. И музыка твоя тоже, ты на этом денег не заработаешь.
Я обижено вздохнул и продолжил без аппетита есть. Мама в ответ улыбнулась и начала расспрашивать гостью про экзамены.
Я с самого раннего детства увлечен астрономией. Любил по ночам любоваться звездами и задаваться, что находиться за краем наблюдаемой Вселенной, куда приведет черная дыра, откуда произошло человечество на маленьком голубом шарике Земля и что мы значим для Вселенной. Я перечитал много книг, пересмотрел документальные фильмы, мечтал приобрести свой телескоп и хотел связать себя с астрономией. Но родители не дают мне этого…они считают, что я страдаю ерундой и мой юношеский максимализм для меня опасен. И отправляют меня учиться на этого юриста, а сама сфера юриспруденции мне вообще не интересна. Я люблю физику, но мне приходиться зубрить общество. Я столько ругался с родителями насчет поступления, но все не имело смысла…Да и ругаться надоело, они мои родители и я люблю их…
Но в глубине души я чувствую, что рожден для нечто большего, для высокой цели. Чувствую, что в прошлой жизни я был родом из другого мира и не успел доделать одно важное задание. Конечно, эти мысли кажутся бредовыми, но сердце велит мне это и оно никогда не обманет…
Мама положила мне тарелку риса с котлетами, которую я проигнорировал. Неприятно было находиться в этой кухне, где сидит эта девица, чью болтовню слушать не было сил. Неприятно было вспоминать, что нужно решать для репетитора тест по обществу.
– Все, я пошел, – механическим голосом произнес я, который мама не особо оценила.
– Садись и доедай!
– Потом, мам, правда. Я пока не хочу…
Мама уже хотела что-то сказать, но я быстрыми движениями подскочил со стула, обнял ее и чмокнул в щеку. Мама в ответ мне улыбнулась, а я, как можно быстрее, покинул эту кухню, чувствуя, что неприязнь до сих пор осталась при мне.
Я зашел в свою комнату и запер дверь на шпингалет. В последнее время предпочитаю одиночество. Мама не достает насчет поступления в университет, нет надоедливой болтливой Ани, можно спокойно расслабиться…
Каждая деталь этой комнаты говорила о моих интересах. Компьютерный стол был сплошь забит блокнотами, альбомами и папками, где хранились эскизы будущего моего графического романа. На полках книжного шкафа лежала научная литература, энциклопедии, старинные любимые учебники по истории, астрономии, физики и комиксы. Под компьютерным столом лежали пустые баллончики, которых уже давным-давно надо выбросить, но рука не дрогнет поднести их к мусорному ведру. Для меня эти баллончики являлись приятными воспоминаниями о том, какие мы с Женей шикарные граффити рисовали за городом. Он, как и я, закончил художественную школу, и многие говорили ему связать жизнь с искусством, но он решил посвятить себя изучению языков. Была у него мечта стать переводчиком, но неизвестный преступник посчитал иначе…
На подоконнике лежала географическая карта с метками тех стран и мест, которых я хотел посетить в своем кругосветном путешествии. А рядом лежащий словарь английского языка показывал случайно вошедшему гостю, что я учу этот язык, хотя на самом деле владею им свободно уже года два. Где-то рядом с комиксами лежали произведения Айзека Азимова и Герберта Уэллса, которые были прочитаны мной не один раз.
Услышав хихиканье Ани и Полины снизу, хвалу мамы насчет того, что Аня молодец, литературу сдаст на все сто, я, тяжело вздохнув, подошел к своему любимому пианино, которое помогало мне расслабиться, поднять настроение и уйти из этой реальности на какое-то время. Я присел на стул, прикоснулся пальцами к прохладным клавишам. Вспомнив недавний свой придуманный аккорд и ужасно решенный ночью тест по обществу, начал играть грустную мелодию, которая так сильно была приятна сердцу…
Но тут неожиданно в голову ударила ноющая боль. Она так запульсировала в мозгу, что голова начала разрываться по кускам. Я прижал к голове руки, и почувствовал, как в легких начало жечь. Новые потусторонние призрачные голоса начали эхом звенеть в ушах, раздаваясь из глубин подсознания:
«