— Руки в стороны, стоять ровно, не дёргаться, — сухо отдал команду офицер, когда мы встали возле капота грузовика, а затем вытащил из-за пояса сферу из чёрного обсидиана.
Чёрный камень в его руках вспыхнул тусклым багровым светом и тут же погас. Внутри мерцали огненные всполохи, словно в нём был заточен сам эфир.
— Просвечивались когда-нибудь, — исподлобья смотрел на нас офицер. Мы с водилой синхронно замотали головами. — Ну поглядим, — кивнул он.
Офицер медленно поднёс артефакт к водиле. Камень оставался тёмным, лишь слабые искры мелькнули и тут же погасли.
— Чист, — буркнул проверяющий.
Он шагнул ближе ко мне. Я старался не дышать, но внимательно смотрел за артефактом. Сфера приблизилась, всего в ладонь от моей груди. Внутри обсидиановой глубины завращались кровавые потоки, завибрировали, а затем замерли. Свет чуть дрогнул, но не окрасил камень полностью.
Офицер нахмурился.
— Странно… — пробормотал он, поднося камень ближе ко мне, но сфера осталась спокойной. — Глючит, что ли?
Офицер окинул меня подозрительным взглядом. А потом снова посмотрел на спокойный артефакт. Тот вёл себя так же, как и возле водилы. Офицер поморщился, но убрал сферу.
— Ладно, документы, — сказал он водиле хрипловатым голосом.
— Я… я просто везу всякий скарб, в Петрозаводск, — заикался водила, рывком открывая край куртки. — Вот накладная, водительское, паспорт… — потом обернулся на меня. — И этот со мной, помогает грузить…
Офицер, стоявший рядом, начал сверять фамилии, заставил водилу назвать место отправки и приёмку груза. Мужик всё путался, но кое-как объяснил, что везёт хлам на продажу.
— Не надо так нервничать, — проворчал офицер, возвращая ему бумаги. — Мы же не звери, — на эту его фразу среди солдат прокатился смешок. — Документы, — повернулся он ко мне.
Я почувствовал, как внутри напряглось абсолютно всё. Никаких официальных бумаг у меня не было и в помине. Но сражаться с ними раньше времени, я не хотел. Драку всегда можно было устроить.
Была одна руна, которую я очень не любил, потому что она была крайне сложна и требовала больших усилий. Её называли «Тирен».
Я помнил слова Лины о том, что после разрушения обелисков эфир здесь крайне нестабилен. Учитывая это, вся затея могла обернуться полным фиаско. Но выбора нет: либо меня сейчас попытаются закрыть за отсутствие документов, либо…
Я засунул руку в сумку и коснулся старого дневника ведьмы. Обычная записная книжка с магическими заметками — внешне чуть больше паспорта, если особо не вглядываться. Но нужно было не просто показать бумажку, а внушить иллюзию, что это «документ».
Почувствовав на кончиках пальцев знакомое покалывание эфира, я скрестил пальцы в особом порядке и мысленно проговорил формулу «Тирена».
— Вот, — сказал я как можно увереннее, доставая дневник и протягивая солдату.
Тот хмуро взял его и стал листать, задерживая взгляд на каракулях. Для него он сейчас выглядел точь-в-точь как документы водилы, которые он разглядывал минутой ранее.
Солдат в упор смотрел на странную рукопись, и вдруг на лице появилась привычная скука человека, который видит обычные документы. Будто он читал там законные фамилию и имя, штампы, печати — всё, чего нет на самом деле.
— М-да… вроде всё в порядке, — процедил он, захлопнув книжку и возвращая её мне.
Я выдохнул, стараясь не показывать облегчения на лице. «Тирен» сработал!
Офицер жестом велел своим бойцам осмотреть салон.
— Оружие есть? — строго спросил он.
— Нет-нет, ничего такого, — заверил водитель.
— Проверим, — буркнул офицер.
Солдат приблизился к кабине. Сердце у меня ускорило свой темп — за сиденьями, притаился Малик, мертвенно-бледный от страха. Если они его увидят, всё — нам крышка. А он с испугу может натворить дел.
Пока офицер отвлёк водителя расспросами, солдат сунул голову в салон, принюхиваясь. Я почувствовал, как он медленно осматривает место, заглядывая между сиденьями. Малик находился буквально в полуметре от его лица, укрытый клетчатым пледом. Если солдат его сейчас снимет, то…
— Чисто… — пробормотал солдат, морща лоб. Но вдруг сделал ещё шаг и нагнулся глубже.
Это плохо. Я скрестил пальцы снова, стараясь быстрее проговорить «Тирен». Почувствовал, как по спине скатилась одинокая капля — нестабильный эфир и расстояние могли сыграть с нами злую шутку. Мне пришлось напрягаться изо всех сил.
На какую-то секунду во мне шевельнулось сомнение. Но я усилил концентрацию, представил себе ровное поле эфира. Внутри вспыхнул знакомый толчок. Солдат поднял плед и буквально смотрел на Малика, но тот оставался для него невидим. Я видел, как его взгляд проходит сквозь арабское лицо, не улавливая даже контура.
— Ага… ничего здесь, — медленно сказал он, выпрямившись и бросая обратно плед. — Может, я устал — мерещится чёрт-те что.
Он вышел, хлопнув дверцей. Я перевёл дыхание, радуясь, что удалось ещё раз их провести. Но радоваться рано. Сейчас они заглянут в кузов и увидят там мотоцикл. И вполне вероятно, что у них есть ориентировка на него. Не просто же так тут стоял этот блокпост.
