Но это было волнующее событие, он потерял покой, представляя свою скульптуру и фурор, что она произведёт! Да, он мечтал об этом с одной стороны, его натура нарцисса на миг позабыла об ужасах, что он испытал от других работ Ланже. Не соприкасаясь с ними воочию, ослабило его бдительность, так что он желал этой славы, пускай даже она будет анонимной, и никто никогда не узнает о личности натурщика. И при этом собственнический эгоизм требовал действий, эта скульптура должна принадлежать ему, он её олицетворяет, он слишком много выстрадал из-за неё, слишком много ей отдал. Но надо было сразу диктовать свои условия, а не за несколько дней до открытия выставки, а тогда ему хотелось поскорее забыть про опыт позирования навеки, и никогда в жизни больше не видеть эти работы. Так что он сам себе могилу и вырыл, и сомнительно, что ему удастся уговорить Жана или Райана (он понятия не имел, кому официально принадлежала скульптура, кто знает, может Ланже параллельно искал постоянного покупателя) со временем продать статую ему. Да и сколько она стоит, есть ли у него такие деньги, и главное, готов ли он в таком случае их тратить на приобретение своей копии в мраморе? Да и кто вообще сказал, что ему она в итоге понравится, может, она будет вызывать у него тот первобытный ужас, и он сбежит с открытия галереи, зализывая дома раны и убеждая себя, что никогда-никогда больше не взглянет на мраморного демона с собственным лицом!
Но в целом его жизнь налаживалась, он уверенно себя чувствовал на новой должности и научился наслаждаться этим непередаваемым духом командования и дисциплины. Приходилось потихонечку от себя отталкивать это панибратство, авантюры и тягу к сплетням в рабочем коллективе, потому что сейчас он был выше и требовал соответственного уважения. Но теперь работы было много, она была более ответственной, к тому же добавилось много новых обязанностей, да и ответственность за дармоедов, что составляли отдел связей тоже теперь был под его опекой. Дисциплинировать их и подстроить под свой ритм работы, было процессом довольно-таки болезненным, потому что его ещё долго будут считать своим парнем. Но постепенно ситуация улучшалась, причём без видимых перемен, плавно и уместно всё становилось на свои места. К тому же он быстро нашёл контакт с новым генеральным директором, который заменил Райана, это был совершенно новый человек, который поставил в своё время на ноги ни один дом мод в кризисном положении. Джулиану нравилась его тактика, он стремился исключительно вперёд, но при этом невероятно хорошо разбирался в современном бизнесе, знал о модных трендах и имел прямо-таки звериное чутьё на все экономические и даже политические преграды, что так важны при успешном управлении бизнесом. Так что на работе у него был полный порядок, он чувствовал себя в своей тарелке, и карьерные успехи окрыляли его и во всех остальных сферах жизни.
Его отношения с Майклом выходили на новый уровень, они даже задумались о свадьбе, три года вместе для них обоих было солидным сроком, только друг с другом они осознали, как им подходит стабильность. Они думали сначала попробовать взять собаку, чтобы понять, как они будут себя чувствовать как семья, у которой появились общие обязанности (а не только уборка или шоппинг по расписанию). Его новая зарплата давала ему чувство безграничных возможностей. А успехи Майкла в бродвейских постановках удваивали его накопления, так что они также задумались и о том, чтобы купить загородом дом. Например, в престижном районе Ист-Хэмптон. И хотя он пока не думал о том, что их паре нужны дети, собака была проверкой на то, насколько они окажутся хорошими родителями. Да и планы приобрести большой дом, тоже как бы намекали, что такие просторы им двоим и не нужны. Джулиан принимал свои взлёты очень ровно, пытаясь подстроить и другие свои жизненные ниши под конкретный взлёт. Повышение на работе сразу давало ему повод задуматься о своём семейном статусе и количестве имущества. Жизнь наконец-то начала баловать его на хорошем уровне, и после всех своих психологических кризисов он заслужил этого. Возможно, когда он поймёт свою скульптуру, это и обозначит момент кульминации его возвышения, завершив мрачный период его жизни.
