− У нас есть несколько книг на древнем языке, но их читала Первая сестра.
Раньше Девятая не задумывалась о том, что ей читали. Сейчас ей было стыдно за свое незнание. Однако старый эльф не злился, лишь улыбался грустно.
− Раньше мы говорили на одном языке. Был, конечно, эльфийский, но люди его не понимали. Но, когда нас выгнали из дома и подвергли гонениям, мы затаились здесь. Солог подарил нам лес и новый дом. Я единственный, кто знает человеческую речь, хоть она изменилась.
Девятая кивнула. Она понимала, о чем говорил старый эльф, но иногда в его речи появлялись незнакомые слова. Говорил не совсем понятно, но Девятая не обращала на это внимание – у них появилось понимание и это самое главное. Не стоило исключать тот факт, что она соскучилась по общению, потому что разговоры с животными обычно ни к чему не приводили. Животные и птицы вообще плохие собеседники.
− Мне нужно в Плачущий лес, − тихо сказала она и посмотрела на глиняную посуду, стоящую на столике. – Я через многое прошла и многое потеряла, чтобы попасть туда. Прошу, помогите мне.
Старик смотрел на нее внимательно и молчал. Девятая испугалась было, что он откажет, но тот улыбнулся.
− Молодость. Все куда-то спешат и не хотят насладиться моментом.
Девятая едва сдержалась и не нагрубила. Он не мог так просто такое говорить. Она провела многие годы, скитаясь по лесу. Еще дольше не чувствовала себя в безопасности, потому что порой им не хватало денег. В этом ужасном путешествии Девятая потеряла сестру, искаженное болью лицо которой до сих пор снилось ей в кошмарах. Она никуда не торопилась. Ей просто хотелось достигнуть цели и узнать, ради чего?!
Ничего из этого она не высказала. Пригладила грязные, короткие волосы и прижала к себе сумку с вещами.
− Останься здесь на ночь, а утром один из наших сыновей отведет тебя к выходу из леса.
Она посмотрела на старика с острыми ушами и медленно кивнула. Один день можно потерпеть, да и про эльфов узнать больше хотелось.
Алкоголь горчил на языке и оседал жаром и полнотой в желудке. В голове приятная пустота, глаза чуть прикрыты от небольшой сонливости. От пива Герда всегда хмелела и хотела спать. Еще чувствовала жгучую обиду, которую изливала женщине, сидящей напротив.
− Слабые идиоты! – зло сказала Герда и опустила деревянную кружку с громким стуком на стол. К счастью, кружка была наполовину пустой, поэтому ничего не расплескалось.
Женщина напротив нее покачала головой, отпивая из своей кружки. На самом деле Герда не могла вспомнить ее имя, но видела несколько раз до этого. Такую высокую, тощую женщину с огромной родинкой на щеке и короткими седыми волосами сложно забыть. Владелец гильдии эту женщину любил и много раз на собраниях выделял, как одну из самых плодовитых. На ее фоне Герда до сих пор выглядела удручающе, плелась в конце и не вылетела только потому, что выполняла задания, от которых многие отказывались.
Некоторые за глаза называли Герду падальщицей. Она выполняла самые грязные и мелкие задания, от которых гордые и дорогие наемники воротили нос. Убивала, травила и распространяла травы, которые не допускались к продаже. Бывало и такое, что Герде платили за устранение трупов, закапывание тел и их расчленение. Герда убиралась за другими наемниками или людьми, которые поддавались эмоциям и ей хорошо платили.
Но говорили по-прежнему плохо. Не воспринимали всерьез, подшучивали и издевались. Герда злилась.
Злилась она и от того, что все усилия были потрачены в пустую!
− Не заводись, конфетка. Ты просишь невозможного, − с легкой насмешкой в голосе ответила женщина. Герда посмотрела на нее исподлобья и сжала плотно челюсть.
Сдержала крик ярости, помня один из последних разговоров с главой. Тот вновь пригрозил ее выгнать за излишнюю эмоциональность. Грозился он постоянно, но в этот раз все оказалось серьезнее. К главе пришел один из заказчиков, который долго жаловался на Герду. Она так и не поняла, что тому не понравилось, но крик главы помнила до сих пор и опасалась за свое место. У нее нет достаточно денег для съема комнаты ни на один день, ведь все они уходили на оплату наемником.
− Они получают за это деньги. Они просят за это баснословные суммы! – недовольно отозвалась Герда, повышая голос. Резко замолчала, поджимая губы, понимая, что криками привлекала много внимания. Выдохнула сквозь зубы и зашипела яростно, опираясь локтями на стол. – Слухи о ее силе сильно преувеличены. Эта женщина жалкая трусиха, которая ничего из себя не представляет. Они просто ленивые, раз не могут убить ее и ищут оправдания.
− Что такого натворила королева, что ты все силы бросаешь на ее убийство?
В голосе женщины слышался интерес. Герда видела его на чужом лице, в вздернутой брови и слабой усмешке. Отпила потеплевшее пиво, которое теперь на вкус ощущался гадостью. Хуже горькой травы, которую ей иногда приходилось есть.
− Она убила моего брата, − сквозь зубы ответила Герда и допила пиво. Скривилась от вкуса и легкого головокружения. – Эта жалкая трусиха, которую страшится континент, уничтожила мою семью и сбежала. Она не заслуживает жить.
