− Многие отсюда уезжают. Особенно молодые, − согласился Илзе и сделал шаг в сторону, рассматривая ткани холодных оттенков.
− Сюда едут лишь смельчаки или самоубийцы. Даже торговцы отказываются, ставя безопасность превыше денег.
− Но вы здесь.
− Деньги правят миром, парень, − убежденно сказал торговец и широко улыбнулся. Илзе кивнул, соглашаясь с ним. – Да и за два дня ничего не случится. Торговцев здесь ждут и хорошо охраняют.
Илзе и с этим был согласен. Всех торговцев селили в опустевший двухэтажный дом и приставляют к ним несколько мужиков. Конечно, если бы монстры вышли – никто бы не уцелел, но торговцы монстров не интересовали. Илзе тихо фыркнул. Но этого не следовало знать остальным, ведь страх порождал слепое подчинение.
− Не думаю, что вам есть чего боятся. Поверьте, страх ослепляет. Люди боятся не самих монстров, а слухов, которые сами распространяют. Но они живут, дышат и рожают детей.
Это было правдой. За последнее время из Ямы уехало много людей, но деревня не поредела. Приезжали любопытные искатели приключений, охотники за головами, да и оставшиеся люди рождались, выходили замуж и умирали. Даже построили небольшую церквушку, в которой священник трясся каждый раз, когда смотрел на лесную гряду.
Торговец хмыкнул.
− Я все еще удивляюсь, что в этой дыре делает такой юноша.
Илзе посмотрел на улыбку торговца и невольно усмехнулся. Да. Он сам порой задавался этим вопросом: почему жил в этой дыре, рядом с кровожадными монстрами и спал на жесткой кровати. А потом вспоминал господина, от которого до сих пор скрывался, об унизительных шрамах на спине и понимал, что поступал правильно.
− У каждого места свои преимущества.
− Твоя правда, − согласился торговец и с интересом посмотрел на Илзе, который все еще трогал ткани. – Выбрал что-нибудь?
− Да, − кивнул Илзе и постучал ладонью по карману, вспоминая, сколько денег у него осталось. – Мне вот эти три, все что у вас есть. Эту метров десять и вон ту метров двадцать.
Илзе указал пальцем на тонкие ткани, которые пойдут сейчас на платья и рубахи, взял несколько метров более яркого цвета на пробу и более плотную, для холодов. Посмотрел на довольного мужчину, который отрезал массивными ножницами части ткани и складывал их. Подумав, Илзе положил ткани на накрытую рыбу, надеясь, что запах не останется и выложил деньги.
− Сюда можно приезжать хотя бы ради такого покупателя, как ты, − довольно отозвался торговец и подсчитал монеты на ладони. – Заходи еще и приводи в следующий раз семью.
На его слова Илзе фыркнул и едва не рассмеялся. У него не было семьи. Но вместо этого он поблагодарил за разговор и пошел обратно домой. Да, на него посматривали настороженно, а некоторые и вовсе избегали. Например Сэм. Илзе с наслаждением смотрел на его бледнеющее лицо, как проявлялись заострившееся скулы, сжимались руки в кулаки от злости. Наверняка не ожидал, что он выжил. Но Илзе и не из такого дерьма выбирался. Да и выбрался он, на удивление, с минимальными потерями: пара шрамов на торсе и левая рука стала теперь практически бесполезна – сломанное запястье неправильно срослось. Теперь он с трудом держал меч, левой рукой не поднимал тяжести и постоянно испытывал ноющую, но привычную боль.
На самом деле первое время ему хотелось отомстить. О, он ненавидел Сэма в тот момент также сильно, как и господина. Но ничего не сделал. Сначала почти месяц лежал в постели, борясь со стыдом и делая первые шаги, скрипя зубами от боли. Потом понял, что для Сэма лишь то, что он выжил, уже было оскорблением. Поэтому оправившись, Илзе стал изучать новое место. Ходил, разведывал обстановку, пару раз едва не попался диким зверям. Потом уже, его, как самого
Илзе против не был.
С ним охотно общались люди, ему продавали товары и даже давали подарки. Ему до сих пор сватали дочерей и Илзе не был против. Он был рад чужому вниманию и всеми способами поддерживал образ хорошего человека. Иногда приходил в дом старосты и выпивал стакан другой с мужиками, ходил на кладбище или общался с людьми, а потом незаметно уходил домой. Люди, может, и замечали что-то, но до последнего не верили чужим россказням или не показывали ему своего отношения.
− Бальтазар, не бегай так быстро!
Илзе едва успел и остановился на месте, раздраженно смотря на ребенка, пробежавшего мимо. Маленький, юркий и светловолосый, он даже не остановился и не попросил прощения. Громко смеясь, мальчишка бежал дальше, падал, но вставал и продолжал.
Из-за этого Илзе ненавидел детей.
