Прислушавшись к звукам в доме, она напряженно полулежала на старой кровати. Кроме пения птиц за окном, шелеста листвы и других звуков природы, она ничего не услышала. Но все равно не расслабилась. Встала медленно, достала из-под кровати старые ботинки какого-то охотника, который убегал из леса последний раз. Обулась, завязывая шнурки так крепко, что даже ноги запульсировали, аккуратно встала, поправляя юбку застиранного платья. Вслушиваясь в жизнь охотничьего дома, Тера медленно вышла из спальни и, всматриваясь в каждый угол или комнату, остановилась у потухшего камина. Уже черные остатки дров тихо, едва слышно потрескивали, а от окон по полу скользил еще холодный, утренний воздух.
Обойдя весь дом, Тера немного расслабилась, потому что никого не обнаружила. И новых разрушений тоже не было, а когда не обнаружила разрушений и чужих за пределами дома – расслабилась окончательно. Холодные тиски отпустили сердце, но тревога все равно оставалась, особенно когда Тера пошла в туалет и набрала воду из бочки. Только когда она закрыла дверь дома, закрываясь от мира, почувствовала себя более уверенно. Однако даже тут она больше не чувствовала себя в безопасности.
Слишком часто ее в последнее время пытались убить.
Тера их не винила, на самом деле понимала, но все равно злилась каждый раз и потом подавляла в себе дрожь страха и накатывающую панику. Потому что жить ей очень хотелось. Так хотелось, что она каждый раз подавляла приступ паники, сжимала руки в кулаки, а потом терла кровоточащие ранки от ногтей. На самом деле по этой причине она теперь большую часть времени сидела у окон и внимательно следила за происходящим.
Рыцари, охотники и другие смельчаки не приходили днем. То ли боялись, то ли заняты были, но в основном появлялись они на рассвете или ближе к закату, когда она теряла бдительность. Но после нескольких раз, когда она просыпалась от шума или запаха гари, когда к ней в дом врывались незнакомцы, угрожая мечами или вилами, больше подобную ошибку не повторяла. Спала теперь Тера чутко и всегда у стены, дальше от окон и неподалеку от дверей. Теперь знала все ходы и лазейки, везде у нее прятались массивные деревянные палки, от которых оставались заусеницы, или тяжелая посуда. Несколько раз это спасало ее, а те, кто попадал под удар или убегали, или его потом выносила из дома сама Тера. Первых двух она и правда хоронила, выкапывая глубокие ямы, делая деревянные кресты. Потом она это перестала делать, потому что спина уже болела, потому что никто этого не замечал и не благодарил, лишь обвинял и вновь пытался убить.
Они даже не представляли, как потом Тера сидела у камина неподвижно по несколько часов. Как мучалась ночами от кошмаров, в которых ей снились мертвецы. Из-за постоянных стрессов и усталости она едва не умерла. Бок до сих пор ныл, а от вида крови тошнило так, что Тера какое-то время сидела на свежев воздухе. Потому что только так ее не тошнило. Скорее всего после этого у нее останется отвратительный, кривой шрам. Молилась Тера лишь о том, чтобы рана не загноилась.
Потерев виски, Тера прикусила щеку изнутри. Она еще раз обошла вокруг дома, вылила грязную воду и скривилась от утренней прохлады. Сегодня к ней не приходили и это ее даже радовало. Однако она понимала, что это лишь временное затишье перед бурей, потому что, когда в прошлый раз они не приходили несколько дней, они подожгли дом. Ночью просто подожгли дом, и Тера проснулась лишь когда почувствовала странный жар и запах гари. Проснулась и почувствовала, как и так медленно бьющееся сердце остановилось.
Они смеялись.
Смеялись так громко и заливисто, что Тере становилось страшнее с каждой секундой. Она тогда босиком выбежала из дома и закричала, когда увидела, как горячий огонь покрывал всю стену и медленно подбирался к крыше. Мыслей не было, чувства обострились настолько сильно, что она кричала и тихо выла какое-то время, не понимая, что происходило. Они смеялись. Все люди, которые прятались в лесу, смеялись над ней, кто-то даже кинул в нее вилы, но Тера увернулась. А потом и вовсе побежала в сторону, выкапывая землю. Ее же Тера кидала в стены, приносила ведра воды и вскоре потушила. Теперь же эта стена черная с отваливающей древесиной, там не рос плющ и трава. Но, к счастью, стена не прогорела до основания и изнутри даже не замечалось. Лишь до сих пор пахло гарью, отчего даже она сама пропахла ею.
В тот день ее не убили, лишь припугнули. Этот день Тера запомнила надолго, потому что потом не спала несколько дней и плакала. Она даже подумывала о том, чтобы поддаться им. Но вскоре Тера отказалась от этой мысли, потому что жить ей хотелось, ведь даже Освальду не удалось убить ее. Второй шанс, который она получила, хотелось сохранить.
