Потом ее ругали, но ради этого стоило сидеть и слушать. У многих до попадания в храм была своя жизнь. Некоторые выходили из храма надолго, особенно братья, которые порой уходили во внешний мир на год или больше. Потом они, немного хмельные, рассказывали о своей жизни вне храма, и девятая всегда слушала их завороженно.
Сама десятая в храм попала маленькой. Тогда она еще помнила своих родителей, но потом их лица стерлись из памяти, их заменили сестры, которые заботились, воспитывали и всегда были рядом. Ее никогда не отпускали далеко, потому что считали молодой. Потому что знали, что она еще недостаточно хорошо скрывала свой дар.
Слишком примечательная внешность и опасные условия проявления дара. Если кто-то узнает, то девятая может не выжить.
– Волосы отросли. Красивые. Может, оставим?
Пятая сестра спрашивала это каждый раз, когда расчесывала волосы девятой, опускала все колтуны к кончикам, пропускала некоторые пряди сквозь пальцы. Говорила почти одни и те же слова, которые девятая знала уже наизусть. Спрашивала и получала один и тот же ответ. Потому что девятая не любила длинные волосы, потому что они не удобные и совсем как у матери. Мать свою она уже не помнила, но и быть похожей на нее не хотела.
Поэтому всегда отвечала одно и то же:
– Нет. Обрезай.
Сестра неизменно вздыхала недовольно, но доставала короткий нож и резала. Тянула больно, пряди обрезались словно рядом со скальпом, отчего девятая сжимала челюсть, но не проронила ни звука. Девятая всегда терпела, потому что понимала, что через боль приходило что-то хорошее. Поэтому после легкой боли во время стрижки, она всегда ощущала легкость и радостно смотрелась в старенькое, небольшое зеркало. Пряди едва касались острой челюсти, а когда они будут чистыми, то и вовсе поднимутся выше.
Она смотрелась, погладила волосы на затылке и невольно улыбалась шире, потому что так давно не чувствовала холодок на шее, свободу и легкость. Через зеркало девятая видела, как старшая сестра грустно смотрела на нее, поднимала отрезанные волосы с каменного пола, кладя их на бумагу. Потом пятая точно скомкает лист и сожжет волосы в яме неподалеку от куста с дикой малиной.
Сев на кровать, девятая посмотрела на сестру и невольно вспомнила свое видение. Темные локоны. Странный длинный меч. Выжженые леса и тревога. Всепоглощающий страх, который она ощущала наравне с болью, пока бежала обратно. Главное правило сестер: не думать о видении. Второе главное правило: никогда не влиять и не думать о способах влияния на будущее.
Девятая следовала этим правилам и почти всегда сразу забывала о своих видениях. Потом, когда что-то происходило, она лишь ощущала ощущение дежавю. Что-то уже случилось, что-то так и ждало своего часа. Девятая всегда следовала правилам, но сейчас просто не могла выбросить видение из головы. Потому что в мире что-то происходило. Мир стоял на грани чего-то большого, но неизвестного. Сколько оставалось? Около пятнадцати лет, может, чуть больше до нового пришествия. Ее первого пришествия. К сожалению, оно пришлось на ее жизнь, на ее время и это пугало.
Наверное, у нее все было на лице написано, потому что пятая сестра нахмурилась. Она тоже села на кровати, уперлась локтями в колени и посмотрела пристально. Не давила, но выжидала и наблюдала за каждым проявлением эмоций сестры.
– Что тебя тревожит? – спустя долгое время поинтересовалась пятая и сощурила голубые, почти прозрачные глаза. Такие же, как у девятой, как у первой сестры, как у братьев. Их плата за дар.
Девятая тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Посмотрела украдкой на сестру, вновь пожевала щеку изнутри и тихо-тихо, чтобы проходящие мимо сестры не услышали. Потому что они бы разозлились. Точно разозлились ее словам и мыслям.
– Скоро что-то будет. Неизвестное. Приведет это к разрушению или свободе – не знаю, – прошептала она и вновь пожевала щеку. Посмотрела на пятую, которая нахмурилась. Ее плечи напряглись, а руки с короткими ногтями сжались в плотные кулаки. Хрупкая, но опасная. Пятая всегда была такой, противоречивой и пугающей. Поэтому девятая поежилась, но под тяжелым взглядом все же закончила свою мысль. – Я видела кого-то из сестер. Оружие, которого не существует. Видела нового монстра, женщину с белыми волосами. А еще чувствовала страх и опустошение. Словно ничего не было. Понимаешь?
– Ты же…
– Знаю! – недовольно перебила ее девятая и тут же вжала голову в плечи. На сестер, особенно на пятую, она никогда не кричала, потому что уважала, потому что немного боялась и знала, что о таком не говорили. Даже друг другу по большому секрету. Сейчас девятая нарушала множество правил, но она не могла держать это в себе. – Не держи меня за дурочку, сестра. Я знаю правила и последствия. А еще я знаю, что это нас заденет. Всех заденет и не известно, какая роль отведена сестрам и братьям храма. Какая роль отведена монстру у гор.
