Ара даже немного наклонился вперед, рассматривая девчушку более пристально. Что-то в той было не так. Спустя какое-то время и несколько глотков, Ара заметил темные кудри, которая та нервно прятала под капюшоном, и голубые глаза.
Видящая.
Он впервые видел видящую так рядом. Захотелось сразу же подойти и узнать будущее, узнать, когда проявлялся ее дар. Но Ара уже захмелел. Напряжение покинуло тело, как и посторонние мысли, поэтому он даже не встал, не подошел. Лишь посмотрел заинтересованно, гадая про себя, как у нее проявлялись способности. Думал об этом он и пока смотрел, как она стремительно уходила, закинув на плечо мешок.
Алькор и Вереск тоже вскоре ушли. Только на этот раз уже Вереск недовольно хмурился и шел впереди, вел спокойно и покорно следующего за ним Алькора. Странная все же парочка. Противоречивая. Ара порой с интересом наблюдал за ними, за их странным взаимодействием, но быстро остывал.
Когда кружка вновь опустела, Ара похлопал себя по карманам. Денег не осталось и это расстраивало. Хотелось еще выпить, а еще получить удовольствие. Но девушки все в баре теперь казались какими-то страшненькими и недостойными. Поэтому, тяжело вздохнув, он неловко встал и пошел на выход.
На улице уже царила ночь, дул холодный ветер, который остужал пылающую кожу и приводил мысли в порядок. В голове все еще царил хмельной туман, ноги почти не держали и нестерпимо хотелось спать и секса. Обычно в такое время на улицах много людей, особенно женщин, которые искали приключений. Несколько таких стояли неподалеку от входа в тени и заливисто смеялись.
Нетвердой походкой Ара направился к ним и обольстительно улыбнулся, поправляя волосы.
– И что же такие красотки делают ночью одни? Я, так и быть, готов скрасить ваше одиночество.
Они резко замолчали. Одна из них придирчиво осмотрела Ару и фыркнула, вскидывая тонкую бровь.
– Милый, не твоего поля ягода. Иди проспись, а то уснешь тут на дороге.
И ушли. Это оскорбило Ару, отчего тот пнул камень и неловко пошатнулся. Удержал равновесие. Зевнул широко и медленно направился к дому. Наверняка матушка не спала и волновалась за него. Наверняка приготовила уже постель и оставила ужин. Хорошая у него все же матушка. Семья не очень, а вот матушка хорошая.
Она улыбнулась, когда услышала шорох листвы и треск палок. Эти звуки больше не пугали, потому что Тера привыкла и люди к ней пока не приходили. Еще она их уже различала. Под тяжелой поступью мужиков, листья шелестели долго, ветки всегда хрустели громко и не по одной, по деревьям скакали белки и в воздух взмывали встревоженные птицы. Обычно люди всегда шли медленно и осторожно, скрывались. Поэтому после какого-то шума они затихали, выжидали и шли дальше, но все равно попадались. Так делали мужики и женщины, походка у которых на первый взгляд казалась легче, но лес Теру оберегал. Всегда предупреждал об опасности.
Сейчас листья шуршали коротко и шум стремительно приближался. Значит кто-то бежал, незнакомый человек или зверь имел маленькую массу тела. Поэтому Тера не отвлеклась от свежевания кролика, лишь посмотрела на окно, когда треснула палка почти у кромки леса.
В открытую дверь, рядом с которой она стояла, ворвался поток воздуха, а вместе с ним и полупрозрачный, но очень счастливый Мино. Он залаял, пригнулся на передние лапы и задорно завилял хвостом, вызывая улыбку. Перед ней стоял не тот пес, который рычал на незнакомых людей, который бросался и ломал руки, вгрызался в горло. Не та собака, которую боялись в Яме, которая ела потроха и другие органы, которые сама Тера отбрасывала за ненадобностью. Жуткий, полумертвый пес, который с каждым днем становился все прозрачнее, у которого едва заметно светилась шерсть и глаза. Мино, который подобно Минотавру, защищал ее и их временное убежище, пробрался к ней, отдав за это жизнь.
Его верность умиляла и приносила давно забытое ощущение безграничного счастья. Потому что у Теры был тот, на кого она могла положиться. Ее самый верный и единственный союзник. Только это уже делало ее счастливой. Благодаря этим мыслям она засыпала и просыпалась без страха, хоть и держала под рукой оружие. Потому что люди о ней не забывали и до сих пор присылали отряды рыцарей в доспехах, которые не пасовали перед мощью Мино.
– Родной, – она улыбнулась широко и погладила Мино между ушей, ощущая уже привычную прохладу. На его шерсти остались бурые разводы, которые напомнили о том, чем она занималась все это время. – Я тебе оставила самое вкусное. Они еще теплые.
Ощущение теплой крови, вид распотрошенного животного больше не доставляли дискомфорта. Ее не рвало от отвращения. Как первые дни, внутри не разливалось чувство стыда и вины за убийство неповинных животных. Тере быстро пришлось усвоить простую истину: либо ешь ты, либо едят тебя. Круговорот жизни. Она ела животных, потому что овощи усваивались быстро, а чувство голода и пустоты в желудке медленно нарастало.
