Наверное, она что-то увидела на лице Теры, потому что неожиданно расслабилась, склонила голову в бок, отчего волосы мазнули по щеке и улыбнулась мягко. Так, как ей давно никто не улыбался. Как улыбалась когда-то Лотти, которая потом всегда обнимала, незаметно отдавала ей сладости и смотрела как на единственное чудо света. Некстати подумалось, видела ли сестра ее письма? Предупредили ли родителей о ее исчезновении и какую легенду семья Пикфорд придумала.
Но все эти мысли быстро испарились из головы, стоило незнакомке заговорить. В этот момент Тера убедилась в том, что голос у той красивый, спокойный, тягучий и размеренный, словно женщина говорила с глупым и душевнобольным человеком. Такой Тера себя не считала, поэтому полагала, что так женщина говорила всегда.
– Меня зовут Зарина, я из небольшого городка Ксоур, находящегося на землях дома герцога Карнуэль. Подождите, сейчас покажу, – засуетилась она и потянулась к небольшой, тканевой сумке. Порылась в ней и достала грязный свиток, который незамедлительно протянула Тере. Та взяла свиток в руки, ощущая шероховатость бумаги, покрутила его, рассматривая со всех сторон, бросила настороженный взгляд на Зарину и все же раскрыла свиток.
Карта. Детальная карта мира, в котором она теперь жила. Тера видела Яму, изображенную россыпью кривых домиков, деревья рядом и горы с узкой полоской ущелья. Рядом с границей, где простым карандашом написано «герцог Карнуэль» стоял большой дом, несколько точек с названиями городов, высокая башня. Она видела тонкие линии границ, разделяющих пять земель. Яма находилась на ничейных землях, отделяемых горами с королевством фей.
Тера с трепетом и жадностью рассматривала нарисованные линии, понимала, какой большой мир перед ней вырисовывался. И от того грустнее ей становилось, что она сидела на одном месте, загнанная в угол. Вновь посмотрев на спокойную Зарину, она нашла Ксоур на карте и поняла, что расстояние между ними было большим.
От этой мысли интерес к Зарине лишь возрос. Мало кто, движимый интересом, ехал так долго в незнакомое место.
– Я картограф. Это моя работа. Была. Пока не случилось это, – расстроенно закончила она и указала на всю себя. Тера на ее слова лишь вопросительно вскинула бровь, побуждая к продолжению. – Вы не разговорчивы, – заметила Зарина и убрала мешающие волосы за уши. Улыбнулась грустно и все же пояснила. – Я жила в Ксоуре сколько себя помню. Там выросла, напросилась в помощники к старому картографу и встретила своего мужа. Не могу сказать, что была счастлива, но и не грустила, ведь у меня была возможность зарабатывать деньги и рядом был любимый мужчина. Я так думала. Мы с ним вместе пять зим, это должна была стать шестой, но… Между нами случилось недопонимание. Да, наверное, это можно так назвать. Произошло недопонимание, ссора, его семья приехала и я, скорее всего, умерла.
От ее слов Тера невольно напряглась. Зарина говорила неуверенно и подбирала каждое слово, словно не хотела никого ни в чем обвинять, но настроение и то, каким тоном некоторые фразы сказаны – говорило об обратном. Она слушала внимательно, про себя думая, что у них с Освальдом с самой первой встречи возникло «недопонимание». Слова о смерти Теру насторожили.
Еще одно сходство.
Они обе умерли и, если она правильно все поняла, то по вине супруга. Дорогого человека. Для Теры Освальд любимым и дорогим не был, но теперь ее теория о том, что во многом было виновато странное лекарство – трещала по швам. Но об этом она подумает позже, потому что, собравшись с силами, Зарина вновь заговорила:
– Я проснулась неожиданно и даже не поняла поначалу, почему лежала в деревянной коробке. Уже потом поняла, что это был гроб и меня похоронили, зарыли на семейном кладбище. Я была в шоке, напугана, разочарована и просто не верила в происходящее. Вернулась домой, а он… – она вздохнула и резко замолчала. Поджала губы недовольно и отвернулась, собираясь с мыслями или пересиливая себя. – Он накричал. Прогнал. Святой водой облил и с серебряным крестом бегал. Такого отвращения я не видела давно. И, как-то так получилось… Господи! Он меня так испугал и разозлил этим, мне так было плохо и пусто внутри, что я просто… Я съела его, понимаете? Я съела собственного мужа и никому об этом не сказала. Жила в нашем доме несколько ночей.
– Понимаю, – неожиданно даже для себя ответила Тера.
Она никогда никому не говорила об этом, не соглашалась, не становилась рядом с кем-то, не разделяла с ними свои чувства. Но сейчас все казалось другим. Зарина ее понимала и была почти такой же. Единственной такой же в чужом мире.
Зарина вскинулась и посмотрела на Теру недоверчиво. Сжала дрожащие руки в кулаки, поджимая губы недовольно. Выглядела Зарина теперь напряженно, на грани истерики, с блестящими от непролитых слез глазами, дрожащими руками и сведенными к переносице светлыми бровями.
