− В писках спокойной жизни, − все же ответил он, слышал фырканье в ответ. Ему не поверили. На самом деле в таких обстоятельствах Илзе сам себе не поверил бы. Только глупец ехал в Яму для спокойной жизни. Его мысли озвучил и староста.
− Яма не то место, где спокойно, особенно с появлением поселения.
Староста явно говорил про монстра, но не упоминал его имя. Неужели эта история была так близка ему? Скорее всего близка, потому что появление Акокантеры полностью изменило их жизни, поставило их безопасность под удар. От этих мыслей появился страх. Илзе и сам может оказаться одни из тех несчастных. Думать об этом не хотелось, но мысли в голове вспыхивали, пуская по телу волны паники.
Илзе молчал, не видел смысла в ответе, потому что любые уверения были неприкрытой ложью. Конечно, не искал он в Яме спокойную жизнь, скорее бежал, скрывался и велся на собственное любопытство. Акокантера всколыхнула их застоявшийся мир, стала той, о ком говорили и боялись. Рядом с ней ему было бы спокойно, потому что к таким не подходили. Да, она была удобной, опасной и важной. Важнее Господина, который не говорил прямо, но тоже опасался.
Ему бы хотелось на нее посмотреть.
− Дело твое, но запомни несколько правил. В лес не ходи, после сумерек из дома не выходи. Имя монстра в Яме под запретом. Деньги за ночлег вперед, − четко сказал он и протянул ладонь. Такие люди Илзе не нравились, слишком самонадеянные и искали выгоду. Вздохнув тяжело, он достал из сумки мешок и высыпал на ладонь пять золотых. Не успел возмутиться, как пронырливый староста взял их все, посчитал и похлопал свободной рукой по плечу. — Добро пожаловать в Яму! Ваша комната последняя, ключ в двери. Вы оплатили четыре дня.
Пять золотых монет за четыре дня непомерно много, но возмутиться он не успел. Староста уже вышел, а в тишине дома слышался чужой храп. Стены тонкие. Радовало лишь то, что здесь не так громко, как над тавернами, в которых не только песни пели и дрались, но за стенами занимались сексом. Последнее раздражало его сильнее всего, потому что чужие стоны пробуждали воспоминания о дворце Господина и его играх. Очень жестоких играх. Дернул плечом, отбрасывая ненужные воспоминания. Перехватил удобнее сумку и пошел наверх, все равно деньги не вернуть, а он устал после дороги.
***
Лес и правда выглядел жутко. Илзе не заходил глубоко не только из-за наставлений, но и собственного страха. Деревья стояли близко друг к другу, пышная листва переплеталась между собой, заслоняя вид. Поэтому любой шорох его пугал, отчего он отступал и всматривался более пристально. Илзе не считал Акокантеру глупой женщиной, которая подходила бы так близко к границе без причины и днем, но страх все равно присутствовал. Потому что про нее пусть и запрещалось говорить, людей это не волновало. Они тихо, пока никто не видел, обсуждали ее и происходящее.
Илзе приходил к лесу каждый день, иногда заходил на несколько метров, находил кусты, которые видел в саду Катарины и уходил, заслышав шорохи. На глаза не попадался, потому что понимал реакцию, которая могла последовать. В Яме ее ненавидели. Ему же проблем не нужно и так много.
Происходящее вызывало в нем противоречивые чувства. С одной стороны, ему бы хотелось встретиться с Акокантерой, чтобы это была случайность, в которой его бы не обвинили. С другой стороны, рассказывали о ней страшное, отчего было не только жутко, но и до тошноты противно. На самом деле в Яме к нему хорошо относились, даже несколько девиц сватали, на что тот вежливо отказывался. Они считали его уже взрослым, почти состоявшимся мужчиной, не зная того, что происходило с ним раньше. Оно и к лучшему. Своего прошлого Илзе стыдился.
Благодаря тому, что его принимали за взрослого, ему предлагали алкоголь. Не то чтобы это было чем-то запрещенным, но детям его старались не давать, опасаясь вызвать привычку. Поэтому и сегодня, когда он пришел в дом вечером, сразу застал полупьяных мужиков у камина. Среди них было двое новых, скорее всего местных, потому что торговцы одевались опрятнее.
Его присутствие заметили сразу и радостно подняли деревянные кружки. Илзе улыбнулся неловко, кивнул и почти побежал к лестнице, но был остановлен сильной рукой, сжавшей предплечье.
− Ты что, нас не уважаешь? Садись, посидим. Когда еще можно будет хорошо от баб отдохнуть? — рассмеялся громко, таща его к камину. Его смех подхватили остальные, неловко двигаясь, освобождая место.
С ними было легче и сложнее одновременно. Илзе привык к компаниям и запаху алкоголя, прекрасно понимал, как стоило себя вести с такими людьми. Однако перед ним сейчас сидели мужланы, а не люди образованные и воспитанные. Те себе не позволяли пошлых шуток и колких комментариев, говорили о политике, торговле, а не о том, когда лучше свежевать кроликов. Илзе иногда поддакивал им, пил медленно, каждый раз отказывался, но все равно смотрел, как раз за разом кружка наполнялась терпким вином.
