Они выживали как могли. Но если бы Илзе предложила брак, красивая, взрослая женщина, он бы незамедлительно согласился. Особенно если она относительно богатая, засматривающаяся на мальчишек. Герде же предлагали, был даже один богатенький вдовец в портовом городе, который владел большим кораблем. Хорошая партия, от которой она отказалась и вскоре вовсе покинула город. Не понимал он этого, но не препятствовал и не наставлял, не такие у них отношения.
− Ты почти попалась.
Герда посмотрела на него исподлобья, как Адрастея в плохое настроение, скривилась.
− Не попалась же, − недовольно буркнула Герда и поправила воротник рубашки Адрастеи. Пригладила темные волосы, доходящие до мочек, стерла с пухлой щеки грязное пятно. – Тебя нельзя оставлять с детьми.
− Скажи спасибо, что с ней ничего не произошло, − огрызнулся он, отмахиваясь. С детьми он по-прежнему не ладил, опасался их и избегал. Адрастея же была самым худшим ребенком на свете и терпел он ее только из-за Герды. И не убил ее Илзе тоже из-за этого. Нет, Герду Илзе не боялся, но ее крики, наставления и истерики ненавидел. Манипулятор.
Этих двоих Илзе уже недолюбливал, но все равно находился рядом, потому что это удобно. Они уже привыкли друг к другу, жили постоянно рядом, скрывались от рыцарей и зарабатывали деньги на комфортную жизнь. Менять это Илзе пока не планировал, даже если Адрастея, которая всегда шла вместе с Гердой, сильно раздражала.
В комнату, которую снимали в гостиничном дворике, они вернулись ближе к вечеру. Герда сразу покормила Адрастею, села на большую кровать и вывалила на нее два мешка, которые забрала у случайного прохожего. Мешочки небольшие, бархатные и скорее всего тяжелые, потому что матрас под ними прогнулся. Раскрыв их, Герда высыпала на одеяло содержимое и невольно присвистнула. Илзе был с ней полностью согласен – улов оказался хорошим.
Пока Адрастея рисовала угольком на небольшом клочке бумаги, который отдала им хозяйка дома, Герда подсчитывала деньги, а Илзе лежал неподалеку и смотрел в потолок. Его беспокоили торговые города, в которых всегда было много незнакомых людей. После деревень они казались слишком большими, шумными, в них всегда ходили люди, иногда знакомые ему, отчего теперь Илзе часто смотрел под ноги или носил платки на голове. Он все еще боялся быть узнанным, возвращения в бесправное положение. Еще одной причиной неприязни была информация. Когда они останавливались в деревнях, там все друг про друга знали, политику не обсуждали и про то, что происходило на континенте и за его пределами не знали. В городах же все говорили о другом и Илзе казалось, что они приезжали в новый мир, где все изменилось за время их отсутствия. Это пугало. Отсутствие информации и выпадение из жизни ему не нравилось больше всего, делало беспомощным.
− Поговаривают, что Тера создала деревню для своего народа. Не выполнила твоя наемница задание.
Он издевался. Точно издевался, потому что видел, какой маниакальной и требовательной становилась Герда, когда речь заходила о Тере. Она сразу же злилась, как сейчас, иногда кричала или надолго замолкала. Илзе не раз видел, как та искала наемников, ходил вместе с ней в гильдии, сидел с Адрастеей, когда Герда разговаривала с рыцарями. Его это даже забавляло, потому что слухи распространялись быстро и на основе них получалось, что Тера сошедший со страниц библии дьявол, чистое зло, которое похищало и поедало людей. Конечно, ее боялись. Илзе бы и сам на это не согласился: идти в логово настолько опасных существ – самоубийство.
− Знаю. Надеюсь, она одна из тех, кого Тера съела, − недовольно отозвалась Герда и поджала губы. – Этот, − кивнула на один из мешков. – Пока я забирала у них деньги, обсуждали Яму. Сказали, что они уже строят свой город в лесу. Теру считают королевой, матерью монстров. Как по мне, незаслуженный титул. Она слишком слаба и самоуверенна для королевы. Ее место в гробу и без головы, а не на земле.
− Вы знакомы? – спросил Илзе, считая это единственным объяснением происходящего. Его всегда удивляла маниакальность, с которой Герда следила за монстром, вечный поиск людей и магов, которые убивали и уничтожали зло. Илзе заметил сведенные к переносице брови, взгляд исподлобья и усмехнулся. – Или ты влюблена в нее?
От возмущения Герда вскинулась, распахнула глаза и рот. Нахмурилась, покраснела от ярости, сжала руки в кулаки и ударила его ногой. Илзе охнул и скривился от боли, прижимая руку к бедру. Глаза заслезились, внутри вспыхнула злость, недоумение. Он сжал челюсть, подавляя в себе порыв ударить ее, скривился, когда услышал звонкий смех Адрастеи. Как они его раздражали и злили.
Потерев бедро, он откатился в сторону, опасаясь злую Герду. И чего он такого сказал? Герда и правда становилась сумасшедшей, когда дело касалось Теры. Действительно неразделенная любовь? Вряд ли, учитывая, что, когда никто не слышал, она звала неизвестного ему Сэма. Илзе не сомневался, что и с ним она спала, пытаясь забыть Сэма, который остался дома и, скорее всего, бросил ее. Это тоже не удивительно, Илзе от нее тоже сбежал бы.
