Герда же посмотрела на него исподлобья, спокойно села на край постели, подогнув под себя ногу. Выглядела она подозрительно, молча посматривала на него и иногда шикала на Адрастею, которая била руками по матрасу, показывая им четыре передних зуба.
− Ара стал героем пророчества.
Посмотрев на него коротко, она задумчиво постучала пальцами по колену. Понравилась ей новость или нет, Илзе так и не понял, но затянувшееся молчание напрягало. Сразу вспомнились слова незнакомой девушки. Невольно подумалось, что девушка все же была феей, потому что только они прятали уши за волосами, их глаза искрились и за шалью они прятали крылья. Только почему она ему это сказала? Видящие при определенных обстоятельствах видели будущее, феи же будущее не видели. Или про это никто не знал. Феи всегда держались обособленно и никому не выдавали свои секреты.
− Мы сегодня ходили в гильдию соколов, − быстро сказала Герда и замолчала. Запустила руку в волосы, смотря на Адрастею. Выдохнула длинно, размышляя о чем-то своем. – Они предложили нам вступить в их гильдию. Они научат нас сражаться, дадут комнату и будут давать заказы.
− И ты…
− Это лучший вариант. Нам не придется больше ездить. Они дадут нам то, что мы хотели.
− Они предлагают то, что хочешь ты.
Нечто подобное Илзе предполагал изначально. Герда всегда шла к своей цели, только к своей одной цели, о которой он лишь догадывался. Знание этого не оскорбляло, потому что Илзе изначально понимал суть их взаимоотношений, но сейчас чувствовал подвох. Она бы не стала так просто об этом говорить. Не предлагала бы, не нервничала.
Скорее всего в гильдию их принимали не просто так, а с какими-то условиями или платой. Соколы славились своей странностью, они никогда не делали ничего просто так. Они предлагали слишком много. Именно их предложение и то, как об этом говорила Герда насторожило его больше всего.
− Что они хотят взамен? – задал он самый волнующий вопрос.
Герда отвернулась. Вздохнула прерывисто, сжала ладонью колено. Только по этому, по хмурому выражению лица, виноватым взглядом Илзе понял, что просили они много. То, что готова была отдать Герда и скорее всего не готов он.
− Нас. Они просят следовать инструкциям, правилам гильдии.
Он покачал головой.
− Без меня.
Отмахнувшись от, Герды и ее предложения, он медленно встал с кровати. Посмотрел на небо за окном. Наступали сумерки. Сегодня Илзе останется здесь, а уже завтра направится в путь. На север.
− Прости, но ты много знаешь.
Ее слова на грани слышимости. Жесткая хватка на плече. Резкий поворот и уже он нависал над ней, держа локоть на горле. Герда смотрела на него зло, вся раскраснелась и сжимала зубы. Выглядела просто отвратительно, на самом деле. Пока она не пришла в себя, Илзе нашел пальцами на шее пульс и нажал, держа долго. Лишь когда ее дыхание замедлилось, а глаза закатились, он выбил ногой из ослабевшей руки кинжал и выдохнул. Герда обмякла на постели.
Илзе встал медленно, готовый к нападению. Однако она не двигалась, а Адрастея смотрела непонимающе то на него, то на Герду.
− Мамочка захотела спать. Мы же не будем ее будить? – ласково спросил он и погладил Адрастею по голове. Та посмотрела недоверчиво, но покачала головой и подползла под руку к Герде. Тем лучше.
Если Герда пыталась его убить, то оставаться рядом было просто опасно и глупо. Поэтому Илзе взял кинжал, нашел второй мешок с деньгами – ей все равно он уже не нужен, собрал вещи в сумку, накинул плащ и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Его путь лежал на север. Что ж, Илзе интересно посмотреть на женщину, которая одним своим именем вызывала страх в людях.
Весь путь до церкви с золоченными куполами и яркими витражами его сопровождали рыцари. Ехали они на конях, непривычно белых, рыцари обступали Ару со всех сторон и охраняли, словно драгоценность. Аре это нравилось. Ноги, конечно, болели, солнце припекало и было немного скучновато, потому что рыцари не разговаривали, лишь посматривали на него. Но он все равно радовался, улыбался своей удаче.
Он был избранным. Единственным героем, от которого зависела судьба многих людей. Великолепно. Теперь его уважали, восхваляли, девушки засматривались, отводили взгляд стыдливо, когда он одаривал их своим вниманием. Ара отныне важнее братьев, его имя знали, а их нет.
