— Хорошо ещё, что стрелу нашёл! — продолжала Нинни.
— Ты бы, конечно, не промахнулась! Попала бы пантере прямо в живот! — в тон сестре промолвил Атал. — А потом со страху вскарабкалась бы на дерево. Пантера же со стрелой в животе забилась бы в свою пещеру. И ни тебе пантеры, ни стрелы. Разве найдёшь их в горах?
Нинни рассердилась.
— У меня бы пантера не унесла стрелу! Я бы насквозь пробила ей шею, чтобы она здесь же уснула непробудным сном!
— Ладно, успокойся. У тебя ещё будет время показать своё искусство, — примирительным тоном произнёс Атал.
— Чего ты, Нинни, сердишься? Разве плохо, что у нас и мясо будет, и стрела не пропала? — сказала Лакхи.
Нелегко было жрецу собрать с крестьян подать. Только что они выплатили налог радже Гвалиора и больше не желали расставаться ни с одним зёрнышком. Оно и понятно. Нелегко достался людям урожай. И жрецу приходилось увещевать их:
— Никогда не забывайте того, что сказано в шастрах[30]: радже — шестая часть урожая, — вы её уже отдали, — богу — двадцатая, брахману — тридцатая. Если же будете упорствовать, то всем вам и на этом свете худо придётся, и на том. Не райское блаженство обретёте, а муки адовы.
— А что мы есть станем, если отдадим всё? — едва сдерживая злость, спросил один из крестьян.
— Я буду молиться, и бог не оставит вас.
— Да вы уже молились, а сколько крови пролил делийский султан! Сколько уничтожил домов и полей!
— Посмотрите на этого глупца! На этого безбожника! Он накличет беду! И нам всем расплачиваться! — завопил жрец.
— Нельзя так разговаривать со жрецом, — одёрнул крестьянина его сосед.
Но тот не унимался.
— Раз ты такой хороший, возьми да рассчитайся с баба-джи первым! Набил себе дом да яму пшеницей с джваром!
— Ну и рассчитаюсь! Думаешь, с тебя пример брать буду на свою погибель?! Что-то ты очень беспокоишься о моём хлебе! Тебе он всё равно не достанется!
На шум прибежал Атал и сразу же принял сторону жреца.
— Я не пожалею отдать всё, что причитается, — заявил он. — Бог и брахман должны получить свою долю. Кого в трудную минуту мы молим о помощи?
Атал заметил на лице жреца одобрительную улыбку и подумал, что тот не забудет его услуги.
Как ни хитрили крестьяне, как ни увёртывались, а и душе понимали, что рано или поздно всё равно придётся отдать зерно. Да и появление Атала подействовало на них — крестьяне смирились: отмерили двадцатую часть богу, тридцатую — брахману и отдали всё это жрецу. Таким образом на уплату всех налогов ушла четверть урожая. Но три четверти ещё осталось у крестьян. «Всё же лучше отдать часть зерна радже и жрецу, — думали люди, — чем весь урожаи грабителям из соседних княжеств. Да ещё и жизнью поплатиться».
Когда все разошлись и храм опустел, Атал подошёл к жрецу.
— Махараджа, откуда вы всё знаете? — спросил он кротко и простодушно. — И книг у вас почти нет, а знаете вы всё на свете!
— Что ты, какие у меня знания! Я простой брахман, день-деньской провожу в молитвах, и, кроме имени божьего, мне ничто неведомо.
— Баба-джи, вы помните наизусть «Рамаяну»[31], «Махабхарату»[32] и бог знает сколько шастр! А мне можно читать священные книги?
— Конечно! Ты же кшатрий. Тебе разрешено читать даже веды![33]
— А вы читали их?
— Так, самую малость. Много ли сейчас, в век калиюги[34], людей, которые читают и понимают веды?
— А женщинам их можно читать?
— Веды?! Как мог ты сказать такое! Женщинам и шудрам это запрещено.
— Нет, махараджа, не веды, а разные там пураны?[35]
— «Разные там пураны»! Как можешь ты говорить о них с таким пренебрежением!
— Простите, пожалуйста. Я не подумал. Ну, а их могут читать женщины?
— Да, могут. Раньше в городах и больших деревнях были школы не только для мальчиков, но и для девочек. Так что девочки тоже читали пураны. Но потом из-за вражеских па-шествий школы пришлось закрыть.
— А как сделать, махараджа, чтобы враги оставили нас в покое?
— Для этого нужно только одно: не забывать о боге и свято блюсти все предписания веры. А в наш век даже такое случается видеть, что мужчина берёт себе в жёны девушку из другой касты. Это не может пройти безнаказанно! И бог покарал нас: нашествие этих зверей — возмездие за грехи наши.
Атал помолчал немного. Потом робко спросил:
— Какие именно предписания надо соблюдать, баба-джи?
— Те, которые завещаны нам великими людьми. Ну а с маленького человека и спрос маленький: вполне достаточно, если он поклоняется Кришне и Радхе, Раме и Сите[36].
— Махараджа, вы говорили нам, что Кришна принадлежал к варне богов. А какой он был касты?
— Как можно не знать этого! Он был кшатрием! Истинным кшатрием!
— Об этом я слышал, баба-джи. Но мне хотелось бы узнать другое: кем был бог — гуджаром или ахиром? Мы — люди тёмные, у нас в деревне никто не может ответить на этот вопрос. Вот я и решил обратиться к вам.
— Гуджары считают бога Кришну гуджаром, ахиры — ахиром, в пуранах же сказано только, что он — кшатрий из рода Яду.
— А верно ли, что ахиры и гуджары происходят от лунной династии?[37]
— Да, это верно.
— Значит, они равны?
— Конечно: и те и другие принадлежат к кастам пастухов.
