— Тебя словно червь гложет! Так и норовишь поссориться. Пойми же ты простую вещь — упасть в колодец и утонуть — это одно, а достичь желаемого неустанными молитвами и поклонением богу — совсем другое. Если человек избрал себе определённый путь и не сворачивает с него, его ждёт освобождение от следующих рождений.
— Тебя послушать, так можно чему хочешь поклоняться — рекам, горам, змеиным норам, волкам, кошкам и просто камню, — и всё равно освободишься от новых рождений! О, это из-за таких, как ты, настал век калиюги! Будь же ты проклят!
— Будь проклят и ты и твой отец! Вы погрязли в невежестве, если считаете, что поклонение Шиве — это всё! Вы жестоко ошибаетесь! И быть вам всем в аду!
Брахманы так разгорячились, что даже вскочили со своих мест. Люди перестали черпать воду и отошли в тень, предвкушая интересное зрелище: перебранка могла перейти в драку.
— Нечего пугать меня адом! — кричал шиваит. — Это ты будешь корчиться там в муках! Да, да, ты и тебе подобные, для которых корысть превыше всего! Мы же, лингаяты, не в пример вам, хотим, чтобы здесь, на земле, жизнь была, как в раю. Это нас ждёт после смерти Кайласа[52].
Тут в разговор вмешался староста рабочих.
— Не ссорьтесь, махараджи, — сказал он примиряюще. — Лучше объясните нам, простым людям, в чём наш долг перед богом?
— Правильно объяснить могу только я, — всё ещё волнуясь, ответил вишнуит. — А от этого Виджая Джангама из Телинганы вы не услышите ничего путного!
Тот, которого назвали Виджаей Джангамом, заметил не без злорадства:
— Он вам расскажет! — Потом обратился к вишнуиту: — Ну, начинайте! А мы послушаем!
— Ваш священный долг молиться, молиться и молиться, — промолвил вишнуит.
— Кому? — спросил староста.
Но вместо вишнуита ответил Виджая:
— Этому обжоре! Вы должны день и ночь работать да как можно меньше есть, чтобы набить ему брюхо! Именно это имеет в виду вишнуит, когда говорит, что вам надо молиться.
Вишнуит не выдержал и бросился на Виджаю. Но между ними встали рабочие. Боясь осквернить себя прикосновением людей низшей касты, вишнуит остановился. А Виджая продолжал:
— Вы работайте, а я буду жить подаяниями, полученными от вас! — вот что значит, по-твоему, молиться?
— Так уж, видно, нам на роду написано, — ответил староста, — тяжёлым трудом искупить грехи, содеянные в прошлой жизни[53]. Вам же выпало на долю быть грамотным, управлять государством, потому-то вы и родились в высшей касте.
— Это неверно, — возразил Виджая. — Труд — не наказание за грехи. Смысл жизни в том и заключается, чтобы трудиться, есть хлеб, добытый в поте лица, и почитать Шиву. Самый великий грех — добиваться ложью и обманом уважения тёмных людей, чтобы жить за их счёт. Труд — вот наш главный долг. А грехи, совершённые в прошлых рождениях, можно искупить чтением «Гаятри»[54] Шивы.
Рабочие, видно, так и не поняли, чем искупаются грехи. Зато противник Виджаи сказал:
— Какой знаток «Гаятри» Шивы выискался! У Шивы не было своей «Гаятри»! «Гаятри» одна! Только одна!
— Та, которую вы оскверняете, скрывая её от всех? Можешь ли ты прочитать свою «Гаятри» этим людям?
— Идиот! Разве «Гаятри» можно читать вслух? Это тайная молитва! Её мысленно произносят!
— А вот «Гаятри» Шивы может читать даже чандал![55] Но ты и мысленно не сможешь произнести молитвы, — когда тебе? Ты день-деньской обжираешься да обманываешь честных людей!
— Где это сказано, что у Шивы есть своя особая «Гаятри»?
— В «Васава-пуране», глупец!
— Не смей оскорблять меня, или я раскрою камнем твой череп!
— Прежде чем ты сделаешь это, я выпущу трезубцем Шивы все твои кишки!
Почтенные брахманы снова кинулись друг на друга. И снова между ними встали рабочие.
— Идём, телинганец, к радже! Он рассудит нас, и ты понесёшь заслуженное наказание! — закричал вишнуит.
— Я не телинганец, осёл, я из Карнатака![56] Из того самого Карнатака, где родились Нанди[57] и бог Шанкар![58] Пойдём, пойдём! Посмотрим, кто будет опозорен!
— Какое несчастье родиться в калиюге! — воскликнул вишнуит. — Да разрешит раджа наш спор! — И он позвал рабочих: — Пойдёмте с нами, будете свидетелями.
— А разве что-нибудь произошло? Камня никто не бросил, трезубец в ход не пускали… А что за спор, мы так и не поняли, — ответил староста.
— Он ругал бога Вишну, ты-то это понял? Вот и иди с нами, а они пусть остаются, — сказал вишнуит.
— А кто за работой будет присматривать?
— Пропади она пропадом, работа! Что важнее: этот колодец или вера? — с упрёком спросил вишнуит.
— Пойти не трудно! — спокойно ответил староста. — Мне-то что. Но ведь работу эту нам поручил раджа. Мы уже почти всю воду вычерпали. Осталось немного. Освятили бы сперва колодец водой из Ганги, почитали бы мантры, тогда и пошли бы.
Но вишнуит стоял на своём.
— Что значит какой-то колодец в сравнении с верой! Пойдём же!
Пришлось старосте подчиниться, и они втроём направились в крепость. Однако ворота оказались запертыми. Стражники сказали, что их откроют только вечером. Брахманы решили во что бы то ни стало дождаться. Староста её возражал — наконец-то он передохнет немного.
