Нинни вошла в кустарник первой: ей хотелось добраться до вершины раньше Лакхи. Но оказалось, что идти, даже пригнувшись, невозможно, пришлось передвигаться на четвереньках, а иногда даже ползти. Камни и колючки царапали грудь, шипы вонзались в нежные руки девушек, но пыль и солнце останавливали кровь лучше всякого снадобья. Чтобы платки не цеплялись за корявые ветки кардхаи, девушки сняли их и повязали вокруг пояса. В длинные чёрные волосы, не смазанные маслом, набилась пыль и сухие листки кардхаи. Однако девушки мужественно двигались вперёд.
Вот и вершина. Наконец-то можно выпрямиться во весь рост. Лук и стрелы девушки держали наготове. Но зверей нигде не было видно. Нинни и Лакхи решили передохнуть и спокойно обдумать, что делать дальше. Ныли колени. Девушки стёрли с них пыль и кровь, потом сели и стали внимательно прислушиваться. Ветер дул с реки. Он то усиливался, то затихал. Шумели деревья. Вдруг у реки что-то грохнуло — упал камень. Девушки насторожились и тихонько поднялись с земли. К реке шли два огромных кабана.
— Напьются и пойдут назад, — прошептала Нинни.
— Скорей всего улягутся в какой-нибудь яме, — возразила Лакхи и тут же предложила: — Давай постоим чуточку. Я так устала.
Девушки постояли ещё немного, потом стали спускаться с горы. Внизу они отдышались, повязали платки и осторожно двинулись к реке. Сколько они ни вслушивались, кроме ветра, ничего не было слышно.
Следы шли вдоль реки и исчезали за поворотом.
С луками и стрелами в зубах девушки ползком выбрались на отвесный берег и спрятались в невысоком кустарнике.
Глянули вниз, под кручу. Так и есть, кабан. Из пасти его торчали большие страшные клыки.
Нинни нашла просвет в кустах и прицелилась кабану в шею. Изо всей силы натянула тетиву. Стрела попала точно в цель. Зверь заметался в топкой грязи. Потом одним прыжком выскочил на берег.
В ту же минуту девушки увидели второго кабана. Это было так неожиданно, что они не успели даже прицелиться. Зверь стремглав бросился в лес и исчез.
Когда раненый кабан затих, сверху, там, где уступом подымался берег, послышалось фырканье. И почти сразу же девушки увидели огромного буйвола. Он смотрел на издохшего кабана. Буйвол был весь в грязи и от этого казался ещё страшнее.
Девушки прицелились. Первой выстрелила Лакхи.
Стрела скользнула по бедру, вонзилась буйволу в живот, и он с рёвом кинулся в лес. Некоторое время было слышно, как хрустели сучья, стучали камни, трещали ветки. Потом всё стихло.
Девушки спустились вниз.
На пересохших губах Нинни сияла довольная улыбка.
— Просто не знаю, за что и браться: то ли воды попить, то ли из шеи кабана стрелу вытащить, то ли идти искать раненого буйвола? — сказала она.
— Ты победила, Нинни, я сдаюсь. Идём напьёмся, — ответила Лакхи.
Девушки, смеясь, пошли к реке. Они пили долго и жадно.
Потом Нинни обошла кабана, с гордостью рассматривая свою добычу, вытащила стрелу и обмыла её.
— Пойдём поищем буйвола, — предложила Лакхи. — А Эту стрелу дай мне на всякий случай.
Нинни состроила недовольную гримасу:
— Ещё одну хочешь потерять? Вряд ли ты найдёшь своего буйвола! Ведь стрела вошла не глубоко…
Лакхи была задета за живое.
— Неправда, я попала прямо в живот. Он не мог уйти далеко. Не беспокойся, получишь назад свою стрелу.
— Но почему ты не целилась в шею?
— Ты же знаешь, дул ветер, и стрелу могло отнести в сторону или она ударилась бы о голову, не причинив зверю вреда.
— О, да ты настоящий охотник!
— То ли ещё будет! — ответила Лакхи. — Ты посторожи кабана, а я пойду в лес за буйволом. Ну, дай же стрелу!
— Так у тебя ведь есть бамбуковые!
— Ну что ж, обойдусь! — сердито ответила Лакхи и направилась в лес.
— Не сердись! Я тоже иду! — крикнула Нинни.
Но Лакхи даже не оглянулась. И Нинни пришлось бегом догонять её. Запыхавшись, она сказала:
— Ну и характер у тебя! Что я стану делать, когда ты придёшь к нам в дом невесткой?
Глаза Лакхи метнули молнии.
— Уж очень ты задаёшься! Разговариваешь так, будто ты рани! Не столько у тебя стрел, сколько заносчивости! Но не будь я Лакхи, если не свалю бамбуковой стрелой буйвола! А ты и железной не убьёшь!
Нинни обняла подругу, но Лакхи вырвалась.
— Не трогай меня! Тащи в деревню своего кабана! А меня оставь в покое! Подумаешь, гуджарка! Да моя каста ничуть не хуже твоей!
— Успокойся, Лакхи. Мы обе нищие. Что нам делить? Единственное, что есть у тебя, это мать, а у меня — Атал. Скоро ты станешь его женой, и мы навсегда породнимся. Ну, не обижайся же на меня! — И Нинни протянула подруге железную стрелу.
Лакхи взяла стрелу и в упор спросила:
— Кто сказал тебе, что я приду к вам в дом?
— О! Об этом знают всё. По вашим глазам видно.
— Наши глаза тут ни при чём! Это твои глаза видят в мухе слона!
— Что ты, как раз наоборот. Они в слоне видят муху!.. А знаешь, жрец вернулся из Гвалиора, и брат ходил к нему.
— Жрец, конечно, сказал, что ты станешь рани Гвалиора?
— С ума я, что ли, сошла, чтобы бросить реку и этот лес и пойти жить затворницей в Гвалиорскую крепость?
— А не сошла ли ты с ума, считая, что я приду в ваш дом служанкой?
— Не служанкой, а хозяйкой!
