— Ты, наверно, хочешь, чтобы я умерла или ушла куда-нибудь, потому всегда и поддеваешь меня, — ответила Лакхи.
«Это мне нужно куда-нибудь уйти, чтобы не мучить тебя, как заноза», — подумала Нинни, но смолчала.
— Что такое? — удивлённо спросил Атал, подходя к девушкам. — Куда это вы отправились на ночь глядя, да ещё босиком?
— Здесь был буйвол… — Торопливо ответила Лакхи.
— Лакхи пустила в него две стрелы, и обе попали в цель, но буйвол взревел и кинулся в лес. Неужели ты ничего не слышал?
Атал сконфузился.
— Как залез наверх, так и заснул. Проснулся от твоего крика. Смотрю, обе вы стоите посреди поля и спорите. Зачем слезли с мачана?
Лакхи хотела ответить, но Нинни опередила её:
— Лакхи сказала: «Как бы не пропали стрелы! Пойду поищу буйвола», — и спрыгнула вниз. Я кинулась следом, чтобы удержать её.
— Ну и отчаянные же вы! Ступайте назад. А о стрелах нечего беспокоиться: утром найдём вашего буйвола. Идите же!
Нинни схватила Лакхи за руку и потащила к мачану. Атал подождал, пока девушки влезли наверх, и пошёл к себе.
Нинни обняла Лакхи.
— Клянусь, никогда больше ни словом не обижу тебя!
— Знаешь, что я сирота, вот и пользуешься случаем!
— Не надо так говорить! Не очень уж я злая! И сирота не ты, а я. Клянусь самым дорогим на свете — никогда не ссориться с тобой.
Лакхи всхлипнула и прижалась к подруге.
— Зачем ты клянёшься, Нинни? — спросила она прерывающимся от слёз голосом.
— Потому что я очень горячая. А теперь, после клятвы, буду сдерживать себя.
— Клянусь предками, что никогда больше не обижусь, даже если ты ударишь меня!
— Ну, кончим на этом! Не будем больше ссориться. А теперь улыбнись.
— Вот ещё!
— Выйдешь за моего брата?
— Опять ты своё?!
— Если бы ты знала, как мне хочется стать твоей золовкой! И назвать тебя ласково невесткой! Скажи хоть раз прямо, хочешь ты выйти за него замуж или нет?
— Разве дело только во мне?
— Ну, а если в тебе, то выйдешь?
— Выйду.
— А если нет, тогда как?
— Всё равно выйду! А не выйду, так покончу с собой. Но твоему брату много понадобится смелости, чтобы взять меня в жёны!
— Смелости у него хоть отбавляй, я знаю.
— Да и у меня хватит.
Девушки долго сидели, прижавшись друг к другу. Потом Лакхи отодвинулась от Нинни.
— Как бы зверь какой-нибудь не подкрался, — сказала она.
— У нас есть ещё несколько железных стрел. Как увидишь зверя — стреляй. А потом я помогу, если понадобится, — ответила Нинни.
— Нет, в такой темноте стрелять бесполезно, только стрелы терять, — сказала Лакхи. — Уж лучше кричать!
Нинни засмеялась.
— Но твой жених сказал, что о стрелах нечего беспокоиться.
Лакхи ткнула пальцем ей в щеку.
— Ой-ой-ой! — закричала Нинни, давясь от смеха.
— Спой что-нибудь. У тебя такой красивый голос! Когда ты ноешь, кажется, будто это койла в лесу. Только громче пой, чтобы звери, слушая тебя, застыли на месте словно зачарованные.
Нинни запела одну из своих песен. Её никто не учил, она только слышала, как поют другие. Но голос у неё от природы был нежный, слух и память совершённые, поэтому она так хорошо пела.
Так, за песнями и шутками, провели девушки большую часть ночи. Они проспали допоздна. И когда вместе с Аталом отправились на поиски буйвола, был уже день. Капли крови и следы на земле увели их довольно далеко и там неожиданно оборвались. Так ни с чем они и вернулись домой. Атал и Нинни не особенно горевали, но Лакхи очень жаль было стрел.
Гияс-уд-дин готовился к походу на Калпи. Он решил выступить в конце сезона дождей. Евнух Матру всё ещё разыскивал натов. И вдруг пришло известие, что султан Гуджерата Махмуд Бегарра с огромной армией движется на Мэнди.
Гияс-уд-дин стал поспешно готовиться к встрече с врагом. Кроме того, он послал гонца в Мевар в надежде получить помощь.
Пятьдесят лет правил Меваром славный рана Кумбха. Жаждавший власти сын его, Уда, отравил отца. Но недолго наслаждался он своим могуществом. Через пять лет рана Раймал прогнал его из Читора. Решив, что Мевар ослаблен междоусобицей, делийский султан напал на княжество. Но Раймал заставил султана отступить. Эта победа и побудила Гияс-уд-дина заключить союз с Меваром.
Верный своему слову, рана Раймал тотчас по прибытии посланца из Мэнди стал готовиться к войне с Махмудом Бегаррой. Война предстояла жестокая.
Если ненасытный желудок Бегарры из Гуджерата постоянно жаждал риса, фруктов и мяса, то ещё сильнее жаждала тёмная душа его войны и крови. Без войны он не мыслил себе жизни.
Сезон дождей близился к концу. Ливни прекратились ещё несколько дней назад. И хотя небо застилали тучи, днём всё чаще проглядывало солнце, а ночью загорались звёзды. Дул сильный южный ветер. Только в реках и оврагах вода по-прежнему бушевала. Долины утопали в зелени, деревья на вершинах гор, раскачиваемые ветром, напоминали павлинов, танцующих на дворцовых башнях. Над лесом стайками носились весёлые попугаи. Их зелёное оперенье сливалось с листвой, а клювы казались красными точками, мелькающими над густыми кронами деревьев. На отвесных склонах оврагов расцвёл харсингар[115]. Над ним с жужжанием кружились пчёлы.
