Но разум отвечал: «Даже с одной женой нельзя справиться, а восемь жён доставляют больше хлопот, чем восемь таких княжеств, как Гвалиор!»
«Что же делать?» — спрашивал себя Ман Сингх и тут же отвечал: «Ничего. Надо разговаривать с Суманмохини спокойно, ласково и смиренно. А её насмешки, брань и колкости обращать в шутку».
После короткого молчания Ман Сингх сказал:
— Мриганаяни постарается ничем не выделяться, жить так, как живёте вы, подчиняться установленному вами порядку и не нарушать ваших представлений о добродетельном поведении.
Она постарается ни в чём не перечить вам, как и я, — со смехом заключил Ман Сингх.
Суманмохини слегка улыбнулась в ответ. Она осталась довольна.
«Я кое-что для него ещё значу», — подумала старшая рани.
— А теперь позвольте мне уйти, — сказал Ман Сингх. — Я должен поговорить с Байджнатхом, к тому же вот-вот явится министр, днём я не успел потолковать с ним о государственных делах. — Последние слова Ман Сингх произнёс твёрдым и решительным тоном.
— Откуда теперь у махараджи время? — снова съязвила Суманмохини. — Бедному министру, наверное, одному приходится ломать голову над всеми государственными делами: вы ведь так заняты! Не знаю, как у вас нашлось время зайти ко мне!
Однако раджа оставался невозмутимым и со смехом ответил:
— Времени у меня сколько угодно. Скоро для вашего удовольствия устроим состязание певцов!
Узнав о приходе Ман Сингха на женскую половину дворца, явились и остальные семь его жён и, войдя в покои Суманмохини, почтительно приветствовали раджу. Поговорив с ними недолго, Ман Сингх попрощался и ушёл.
Байджнатх только что окончил занятия со своей ученицей и теперь сидел в одиночестве.
— Скажите, ачарья, — первым делом спросил Ман Сингх, — каковы успехи вашей новой ученицы?
— Махараджа, — отвечал Байджу, — в прошлом рождении она, наверное, была самой музыкой, и мне прядётся немало потрудиться, чтобы стать достойным её учителем.
На губах у Байджу играла тонкая улыбка, отмеченная непосредственной искренностью, ту же искренность можно было прочесть и в его глазах.
— Однако играть на вине куда труднее, чем петь. Чтобы овладеть этим инструментом, надо очень много времени?
— Совсем мало. Так мало, что даже представить себе трудно. Как раз сегодня махарани просила меня поскорее обучить её игре на вине.
Ман Сингх выслушал это не без удовольствия.
Когда он вошёл в покои Мриганаяни, она с увлечением беседовала с Калой о музыке.
«Какая она милая, какая красивая!.. — подумал Ман Сингх. — Пусть резвится, пусть прыгает, словно мартышка, по стенам и башням дворца, я не стану неволить её, пусть остаётся свободной, как прежде!»
При появлении Ман Сингха Мриганаяни и Кала замолчали. Кала на этот раз была без повязки: глаза у неё перестали болеть, но были ещё слегка воспалёнными. По губам Мриганаяни пробежала улыбка.
— Кала, — сказал Ман Сингх, — махарани должна много заниматься. Посмотрим, кто из вас устанет быстрее. Мриганаяни хочет догнать тебя. Сколько времени понадобится ей на это?
Кала ответила с наигранной кротостью:
— Месяц-два, не больше. А потом она будет заниматься с ачарьей одна. Мне не угнаться за махарани: она способнее меня, и голос у неё намного лучше. Но я счастлива, что пока ещё могу служить махарани. Вот закончим занятия музыкой и пением, тогда примемся за живопись.
Ман Сингх остался доволен и спросил:
— Когда же вы думаете приступить к занятиям живописью?
— Очень скоро, — ответила Кала.
В это время в дверях кашлянула служанка.
— Что случилось? — спросил Ман Сингх.
— О повелитель! К вам пожаловали министр и ачарья Виджая Джангам. Министр просил повелителя прийти как можно быстрее. Дело не терпит отлагательств.
— Передай, сейчас буду.
Служанка вышла.
— У министра, наверное, накопилось много дел, — сказала Мриганаяни. — Когда освободитесь, приходите.
Ман Сингх рассмеялся.
— Ты будешь тратить свой досуг на занятия музыкой, пением и живописью. А я — на дела.
Кстати, скоро Виджая Джангам будет играть на вине, непременно послушай его.
— Хорошо, — ответила Мриганаяни. — А потом я вам сыграю, услышите, чему научилась я за сегодняшний день. Идите же.
Ман Сингх весело попрощался и отправился в гостиную, где его ждали министр, Виджая Джангам и Байджу.
— Ачарья, вы будете обучать новую махарани грамоте и шастрам, — сказал Ман Сингх, входя в гостиную. — Махарани хочет знать всё. Завтра же приступайте. А сегодня хорошо бы послушать вашу игру на вине.
Виджая и Байджу сидели, понурив головы. Министр был явно чем-то озабочен.
— Нет, махараджа, настало время сменить вину на лук, — произнёс Виджая.
— Почему это? — удивился Ман Сингх.
— Султан Мальвы Гияс-уд-дин напал на Нарвар.
— Когда вы узнали об этом? — спокойно спросил Ман Сингх.
— Только что, минут двадцать назад. Жители соседних с Нарваром деревень бежали. Магрони разрушена. Нарвар окружён.
— Где сейчас Сикандар Лоди?
— В Дели. Никак не поладит со своими сардарами.
— А что делает Бегарра из Гуджерата?
— Он всё воюет с раджпутами Саураштры и с португальцами.
