— Я не политик, а простая крестьянка. Помню, когда на мачане я встречала багряный рассвет и слушала весёлое щебетание птиц, душу мою охватывала неизбывная радость. Но я не давала себе воли и день-деньской трудилась в поте лица. Потом я захотела построить дом из предрассветного зарева, щебетания птиц, сверкания речного потока, вздымающейся к небу горы и огромных зелёных листьев. Но мне удалось выстроить лишь игрушечный домик из глины. И я заставила себя забыть свою мечту!
— Так то был глиняный домик, а я строю дворец!
— На что нужны вина, мягкая постель и дхрупад, если вы, увлёкшись игрой, не успели вовремя взяться за меч или, читая в постели, позволили врагу захватить себя врасплох, если дхрупад так увлёк вас, что его звуки приятнее вам, чем боевая музыка и ратные песни!
Мриганаяни говорила горячо, страстно, и Ман Сингх, охваченный трепетным восторгом, обнял её.
— Оставьте меня! — сказала Мриганаяни, высвобождаясь из его объятий. — Делайте лишь то, что надлежит сейчас делать кшатрию! А о защите женской половины дома не беспокойтесь, я сама позабочусь об этом.
Ман Сингх посмотрел на Мриганаяни с нескрываемым восхищением.
— Никогда прежде я не чувствовал себя таким сильным. Я выброшу из головы мысль об откупе. В самом деле, кому нужно такое искусство, ради которого забываешь о долге? Никому, как и сам долг, из-за которого забываешь об искусстве!
Перебирая пальцами драгоценное ожерелье, сверкавшее на широкой и сильной груди Ман Сингха, Мриганаяни ответила:
— Однако на время вы должны забыть об искусстве. Долг повелевает вам надеть кольчугу!
— Я тотчас же надену её, дорогая! Долг — превыше всего! — решительно произнёс Ман Сингх.
Своему сыну от Суманмохини Викрамадитье, едва достигшему юношеского возраста, Ман Сингх собственноручно прикрепил к поясу меч и проводил его в поход на Сикандара.
Потом он призвал Нихал Сингха и велел ему напасть на делийское войско с другой стороны, сказав при этом:
— Надеюсь, твои воины заставят Сикандара отступить! Когда же он вернётся в Дели, начнёшь с ним переговоры о мире. Напомни ему, что только войско Гвалиора может вразумить султана Мальвы. Да заодно пообещай ему помощь, если кто-либо из его вассалов, за исключением Мевара, конечно, поднимет восстание.
— А если речь зайдёт об откупе или выплате дани? — спросил Нихал Сингх.
Ман Сингх вспомнил Мриганаяни.
— Скажи, что ты не уполномочен решать такие вопросы и должен переговорить с раджей. Мы выиграем время, а там видно будет.
Нихал Сингх попрощался с раджей и вышел. В коридоре он столкнулся с Калой. Девушка улыбнулась ему.
— Я давно хотел встретиться с тобой, — произнёс Нихал Сингх.
Кала насмешливо взглянула на него.
— И до сих пор вам не представилось случая?
— Как ты живёшь?
— Играю, пою, рисую — вот и вся моя жизнь!
— Что же ты рисуешь?
— Храмы и новые здания, которые возводятся в крепости.
— Не знаю, как у тебя с живописью, но поёшь и играешь ты замечательно!
— Благодарю вас!
— Я никогда не забуду тот вечер, когда впервые услышал твоё пение и увидел, как ты танцуешь!
— Но я не пела тогда!
— Ты подпевала Байджу.
— А что так понравилось вам в моём танце?
— Мне нравится в тебе всё: улыбка, взгляд, голос. Воспоминание о них даже во сне не покидает меня!
— Идите же и надейтесь, что бог снова сведёт нас!
— Позволь на прощание прижать тебя к сердцу!
— Я поклялась, что никому не позволю прикоснуться к себе, пока не исполнится моё заветное желание. И если это случится, я лишу себя жизни.
— Что же это за желание?
— Вы уверены в победе? — не отвечая на вопрос, спросила Кала.
— Уверен.
— Так вот, когда вернётесь, попросите себе в джагир Нарвар. Он должен принадлежать вам по праву!
— Но раджа отдал его своему шурину…
— Который ничем не заслужил такой чести! Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала.
— Я буду сражаться, не щадя жизни, и отброшу Сикандара от Гвалиора! Тогда махараджа выполнит любую мою просьбу!
— А может, вам лучше остаться в крепости? Раджа выслал навстречу Сикандару раджкумара и почти всех военачальников. Боюсь, что одному ему не справиться, если Гвалиор будет осаждён.
— Махараджа говорит, что ему поможет молодая махарани.
— Махарани женщина. Что может она сделать?
— Я тоже так подумал, но сказать об этом радже не решился. Послушай, а могла бы ты встретиться со мной сегодня ночью, если я ещё буду в крепости?
— Я же сказала, что не позволю прикоснуться ко мне до тех пор, пока вы не получите Нарвар.
— А если раджа пожалует мне другой город?
— Постарайтесь обменять его на Нарвар.
— Но почему тебе так нравится Нарвар?
— Потому что именно вы спасли его от тюрок и ещё потому, что от Нарвара до Чандери — моей родины — рукой подать.
— Если бы ты знала, как не хочется мне покидать крепость! С какой радостью остался бы я здесь, чтобы день и ночь быть рядом с тобой!
— Но это станет возможным лишь после свадьбы.
— Я не могу на тебе жениться: мы из разных каст.
— Но ачарья Виджая Джангам говорит совсем другое, и я согласна с ним. А вы? Неужели нет? Даже раджа считает, что Виджая прав!
— Я тоже так считаю!
