Иван Александрович купил эту доску и долго потом пытался расшифровать надпись, но так и не сумел. Скорее всего это был просто орнамент из букв. Но с тех пор Голышев стал разыскивать и коллекционировать старинные печатные пряничные доски, заказывал их офеням.
Но больше всего нашел прежних досок в тех же Вязниках. Пользовались когда-то известностью вязников-ские пряники. И хоть слава их давно прошла, доски кое-где отыскивались. Кое-кто ими и до сих пор пользовался и продавать Голышеву наотрез отказался.
Тогда-то и появилась у него мысль издать атлас рисунков пряничных досок. Сохранить хоть внешний вид этих отживающих старинных памятников.
Он выпрашивал интересные доски на время, срисовывал рисунок, литографировал его. А потом составил «Атлас старинных пряничных досок Вязниковского уезда Владимирской губернии».
«…В старину и еще в не очень глубокое отдаленное время пряничные, особенно местные, произведения заключали первостепенную важность и в богатом и в бедном дому, когда не было быстрых путей сообщения и скорого привоза разнообразных товаров», — писал Голышев.
Узорчатые пряники были известны еще при князе Владимирском. В русских былинах говорится: «учали добры молодцы есть пряники печатные, запивать винами крепкими».
Позднее, как рассказывают документы, пряники видели и на царском столе.
Известно, как однажды великому князю Владимиру Александровичу преподнесли ржевский пряник, который называли «молена», весом в один пуд и тридцать футов. Он был в полтора аршина длиной, в один аршин шириной и в полтора аршина толщиной. Его многочисленные орнаменты и двуглавый орел посредине были украшены цветным сахаром и позолочены.
Существовало множество рецептов пряников. Пресные пряники были светло-желтого цвета, тонкие и легкие.
Кислые, на заквашенном тесте, — толстые и тяжелые, темно-коричневого цвета, и напоминали коврижки.
Пеклись пряники в огромных печах, преимущественно на картофельной патоке с прибавкою меда, разных приправ и любимых в старину гвоздики и корицы; рисунки испещрялись разными ягодами.
Богатые обычно покупали кислые пряники, а бедные — пресные. Для богатых пеклись и специальные, дорогие пряники, так называемые одномедные, в которых было много меда.
Пряники очень любили раскольники. Они имели свои доски с рисунками и готовили пряники наряду с брагой, медом и мореным хмельным напитком, имевшим название м е д о к-в а р е н о к.
Голышев рассказывал, как мстёрские старообрядцы во время пребывания во Мстёре владимирского архиерея, поднесли преосвященному большой пряник на блюде, ходатайствуя при этом об устройстве во Мстёре единоверческой церкви.
Старообрядцы, отмечал он, исстари отдавали предпочтение пряникам: в деревнях, в некоторых селениях употребляли еще и пряничные орехи — испеченные из пряничного теста маленькие шарики или нарезанное маленькими кусочками тесто.
Такими пряничными орехами, по выходе замуж, молодая оделяла гостей.
Были среди резчиков пряничных досок не только ремесленники, а и настоящие мастера. Они старались увековечить свое имя и вырезали его в виде инициалов на пряничных досках. Например, вязниковский купец Петр Гагаев ставил на пряниках буквы П. Г. Другой вязниковский пряничник писал на прянике: «1824 года, месяца июня 5 дня резал вязниковский купеческий сын Иван Николаев Черникеев».
«Судьба старинных пряничных досок самая печальная, — отмечал Голышев, — и самые пекари почти уничтожились, а с ними вместе большие паточные заводы…»
В альбоме, кроме исторической справки о русских пряниках, помещены оттиски и рисунки старинных пряничных досок 1750, 1776 и 1781 годов, найденных в Вязниковском уезде.
«Атлас рисунков и старинных пряничных досок» был отпечатан всего в пятидесяти экземплярах, но принес Голышеву большую известность.
Центральная печать скоро откликнулась на издание:«Мы… должны ценить труд и энергию таких почтенных деятелей, как г. Голышев, которые не теряют свое время в праздности или пустоте провинции, а посвящают его собиранию и изданию интересных образчиков старинной нашей бытовой обстановки».
Но был в рецензии и яд: «…рисунки его должны исполняться несколько более умелою и художественною рукою. В настоящее время они обличают очень не великое умение рисовальщика, бросающееся в глаза незнание перспективы и тушевания…»
Под конец автор рецензии призывал Голышева посмотреть, «как подобные издания делаются заграничными любителями отечественной древности, как они ничего не приукрашивают, ничего не прибавляют и не изменяют, но также ничего не убавляют и не искажают…».
Рецензент не уразумел, что рисунки придуманы и сделаны не Голышевым, Голышев их только копировал с разваливающихся старинных досок.
«Убедившись в тщетности моих усилий достать в Петербурге и в Москве Ваши издания, любопытные и весьма интересующие меня, — писал Ивану Александровичу граф Путятин, — обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбой известить меня, где оныя могут быть приобретены. Особенно желательно бы мне было сделаться обладателем оттисков с пряничных досок».
