Только Маддалена знала, что это лишь временное решение проблемы питания. Так как кормить нужно больше сотни ртов, то резервуары с элементами, витаминами и базовым материалом скоро иссякнут, а быстро раздобыть заменители невозможно. Придется доставлять свежий провиант из более теплых широт, как только кончится зима. Маддалена не рискнула рассказать о механизме работы синтезатора, но каким-то образом все же следовало объяснить Найлоу, что полностью на это чудо-питание полагаться нельзя.
Ароматические вещества, которые обычно добавлялись в диетические булочки (для возбуждения аппетита), давно утратили запах, и булочки были почти безвкусные — как несоленый картофель. Однако для беженцев и это было словно манна небесная. Ребятишки, не знавшие, что значит наесться до отвала, впервые в жизни насытились и уже не плакали по ночам от голода. Люди стали чаще улыбаться друг другу.
Священники продемонстрировали своей спасительнице большое уважение: предоставили отдельную каюту, надарили одежды, натащили мебели из собственных кают. Одновременно улетучилась враждебность. Когда Маддалена приходила в столовую за своим пайком, все отступали, пока евнухи обслуживали только ее, а если ее встречали в коридорах, то кланялись, как делали это у себя на родине по отношению к людям благородного происхождения.
Однако такое отношение было весьма далеко от товарищества, которого она искала, а ее единственный настоящий друг, Саикмар, был обеспокоен и смущен развитием событий. Он избегал ее и даже с опозданием являлся за пайком, чтобы не встретить ее в очереди ожидающих. Маддалену такое отношение удивляло, и она решила потребовать у него объяснений.
Больше пяти дней она не выдержала и направилась к нему. Постучала, услышала, как он встает — неохотно, судя по движениям. Когда он увидел ее, лицо его застыло.
После короткого промедления он спросил с достоинством:
— Какую услугу Мелисме я могу оказать?
Это было формальное обращение в третьем лице, предусмотренное по отношению к пожилым людям, к знати и к богам. Но в тоне его не было ни вежливости, ни почтительности: голос его хлестал, как плеть.
Маддалена покраснела от гнева, но сдержалась.
— Можно мне войти?
Он отступил в сторону и сделал скупой жест, подчеркивавший, что он действует вопреки своему желанию. Она вошла и ждала, пока он закроет дверь. Он повернулся, посмотрел на нее и на какой-то момент маска бесстрастности спала с его лица. В больших темных глазах его она увидела страдание.
Прежде чем она осознала, что делает, она обняла его. Всхлипнув, он уткнулся лбом ей в плечо.
Она бормотала что-то ласковое, гладила его по волосам и ждала, когда он успокоится.
Наконец ему удалось взять себя в руки. Чувствуя, насколько он смущен, Маддалена опередила его путаные объяснения и извинения.
— Что с тобой, Саикмар? — спросила она. — Я так боялась, что рассердила тебя! Почему ты меня так долго избегал?
Он не ответил, и она торопливо продолжала:
— Неужели потому, что ты, как и все другие недалекие беженцы, веришь, что я — сверхъестественное существо? Вот… разве я не человек, как ты и все другие? — Она приложила руку к его щеке.
Он чуть слышно сказал:
— Нет, кто тут недалекий, так это я. Я вел себя как ребенок. Разве я не должен радоваться, что те, кто меня бранили за то, что я привел в святилище нового едока, теперь благословляют меня и кланяются, когда я прохожу мимо? В эту зиму моя жизнь более спокойна, чем в прошедшую.
— Мне нужна твоя дружба, Саикмар, — настойчиво сказала Маддалена. — Больше никто не обращался со мной как с нормальным человеком, как с равной… Они боятся разговаривать со мной — и жрецы, и беженцы — словно я… ну, что-то вроде идола, в которого боги вдохнули жизнь! — Она взяла его за руку. — Но я обычный человек, Саикмар. Я ничего не понимаю в чудесах. Я знаю только, что я в чужой стране и что единственный человек, который доказал мне свою дружбу, прячется от меня! Почему?
— Да, я думаю, что ты — человеческое существо, — сказал Саикмар с запинкой. — И все же… Нет, я был бы наивен, говоря такое…
Она сразу же поняла. Посмотрела на него большими глазами.
— Нет! — прошептала она. — Как я могла об этом не подумать! Ты надеешься, что я — сверхчеловек, не правда ли? Потому что ты нашел меня в гнезде паррадайла, а паррадайл в Карриге священен. Ты желаешь видеть во мне посланца богов, пришедшего, чтобы вернуть тебе родину!
Он долго не отвечал; потом едва заметно кивнул.
Маддалена злилась на себя. Причина его охлаждения была столь очевидна, а она ее не заметила! Естественно, что все связанное с паррадайлом Саикмар принимал на свой счет, и когда он услышал от Найлоу подтверждение своей мысли, что прибытие девушки — божественное знамение, то надежды его неизмеримо возросли. Когда же старая жрица объявила, что незнакомка послана, дабы спасти праведников от голодной смерти, это было для него страшным ударом.
