— Да. Мой приступ был трюком, предназначенным, чтобы заманить сюда вас обоих.
— Но почему именно нас?
Он пожал плечами.
— Это могла быть любая молодая влюбленная пара. Появились вы и были встроены в мой план. Почему? Ну, как я уже сказал, я долго жил здесь и изучал человечество. Но мне нужно изучить еще один фактор. Эмоциональные ценности. На Алголе мы обходимся без эмоций. Я хочу узнать, насколько важен такой биологический фактор как любовь.
Я почувствовал прокатившуюся у меня по телу горячую волну гнева.
— И как вы это сделаете?
— Вы можете присоединиться к Элеоноре Данн — навсегда — в ее тюрьме или можете жить дальше без нее.
— Что, черт побери, вы имеете в виду?
— Когда вы снова пройдете через золотистую стену, она станет тюрьмой и для вас. Вы останетесь там до самой смерти вместе со своей невестой. У вас будет много еды и напитков, а также общество друг друга. Но не будет никакой другой жизни.
Я почувствовал, как у меня пересохли губы. А Диринг продолжал:
— Один из вариантов — забудьте о девушке и продолжайте жить без нее. Конечно, она будет потеряна для вас навсегда...
— Черт бы вас подрал! — закричал я.
Он поднял руку.
— Таков мой эксперимент. Эксперимент, посвященный эмоциям. Я знаю, что люди будут сражаться и умирать, чтобы спасти своих товарищей, но многие из них верят в последующую жизнь. Так что идти на смерть им не трудно. Однако стерильное существование — нечто совсем иное. Вы должны решить, хотите ли отказаться от всего остального ради этой девушки.
В голове у меня царил полный хаос. Я любил Элеонору, и она любила меня. Но если мы двое будем вечно заперты в этом стерильном Раю, не иссякнет ли наша любовь? Бесконечно проживать день за днем, и каждый день не будет отличаться от всех предыдущих, а также грядущих. Возможно, в таких условиях мы возненавидим друг друга. Жить жизнью животных — есть и спать... Нет, даже не животных! Нас замучают воспоминания и надежды.
— Это бесчеловечно, — неуверенно сказал я.
Диринг кивнул.
— Нас будут искать. Вам не избежать расплаты!
— Я принял меры предосторожности. Прошлой ночью я изучил ваши мысли и узнал все, что было мне нужно: где вы живете и так далее. Если вы решите присоединиться к девушке, я использую ваших роботов. Я дам им оружие, прикажу идти к вам домой и убить себя. Это будет самоубийство, поскольку они являются идеальными манекенами.
Я ничего не ответил. Мне в голову пришла одна мысль. Зачем Дирингу эти меры предосторожности? Он что, боялся, что наше исчезновение будет расследовано и могут выйти на него?
Но что может причинить ему вред? Ничего, пока он все еще в человеческом обличии, даже и без использования материализатора мыслей.
— Послушайте, — сказал я. — У меня в банке около пятнадцати тысяч баксов. Может быть, я...
Выражение бледного лица Диринга не изменилось.
— Зачем мне деньги? Я сделал все, что было нужно, и покину Землю, как только вы примете решение. Мне понадобится около недели, чтобы построить аппарат для освобождения моей настоящей личности от этого тела, но у меня и без вас хватит денег на это оборудование. — Он пожал плечами. — Вы должны принять решение. Присоединяйтесь к девушке или живите без нее.
Я мысленно вернулся в этот Рай, чудесный мир под золотистым небом. Маленький мир, но он держал Элеонору в плену. И будет держать и ждать того дня, когда она умрет.
И мы двое, мужчина и женщина, будем жить там без всяких контактов с внешним миром совершенно бесполезной и бесцельной жизнью...
— Я вернусь, — сказал я.
Диринг глубоко вздохнул.
— Что же, это решение завершает мое изучение Земли. — Он пристально взглянул на меня. — Я не собираюсь ничего смягчать. Вы должны пройти через это.
— Знаю, — сказал я, вставая.
Он проводил меня до двери. Я сел в машину, поехал, свернул в переулок и там припарковался. Потому что в моей голове все сидела эта мысль. Диринг принял все меры предосторожности, но он не был неуязвим. Не исключено, что у меня будет возможность. Отчаянный шанс, но я сам находился в отчаянном положении.
Как только я вернусь к Элеоноре, золотая стена захлопнется за моей спиной. Ну, так я не собираюсь возвращаться — пока что не собираюсь.
Вместо этого я вернулся в особняк Диринга.
Здание было старое, я не ожидал никаких затруднений проникнуть в него, если только там не установлена охранная сигнализация. К счастью, никакой сигнализации не было. Диринг оказался чересчур уверен в себе, и я молился, чтобы он не обнаружил меня здесь, пока я не закончу то, что должен сделать.
В комнату я проник через окно — пыльное и давно неиспользуемое. Я на цыпочках подошел к двери и осторожно открыл ее. Интересно, где сейчас Диринг? Треск огня заставил меня прокрасться на цыпочках по коридору к комнате, где мы только что разговаривали. Диринг был там, сжигая в камине какие-то бумаги. Уничтожал все следы своего присутствия на Земле.
Меня он не слышал. Я вернулся, нашел дверь в подвал и осторожно спустился по старым ступенькам. Однажды они скрипнули под моим весом, я на мгновение замер, но никакой тревоги не было слышно.
