Его слова обескуражили настолько, что я надолго замолчала и лишь взялась за его руку и пошла следом, когда он повёл меня дальше по коридорам оформленного в средневековом стиле здания. Шли мы недолго, вскоре он распахнул передо мной двойные двери одной из комнат и ввёл в полутёмное помещение, оказавшееся роскошной спальней с кроватью под алым балдахином. Из общей картины выбивалась только кучка старых тряпок на полу. И почему-то здесь стало так тоскливо-больно, что я запнулась в проходе.
– Что тут такое? – я прижала ладонь к ноющему сердцу, не спеша входить.
Домитианус сместился, позволяя лучше разглядеть, как пошевелилось то, что я приняла за груду тряпья на полу. На тонких руках приподнялась девушка, позволяя подолу пышного платья сползти с её головы. Пепельные пряди спутанных волос соскользнули с бледного, словно кукольного лица-сердечка, пухлые губы с запёкшейся на них кровью что-то зашептали. И когда ярко-бирюзовые глаза впились в меня безумным взглядом, душу пронзило насквозь всепоглощающей тоской. По щекам заструились слёзы, настолько стало больно. Я согнулась, прижимая ладони к рвущемуся в клочья сердцу.
– А это твоё платье, королева, – сообщил Домитианус, поддерживая меня за руку, чтобы я не упала.
– Это она? – сорванным шипящим голосом осведомилась демоница, склонив голову к хрупкому плечу.
– Да, прекрати, – впервые слышала, чтобы Домитианус говорил так жёстко.
Воздействие на разум прервалось, я сумела вздохнуть и выпрямиться. Но ощущение тоски не проходило.
– Что это значит? Кто она? Платье? Что?! – хрипло протараторила я вопросы, пребывая одновременно в шоке и вновь начиная злиться на то, что архонт решил что-то провернуть за моей спиной.
– Убей его… – прохрипела девушка, хлестнув по мне эмоциями ненависти и беспробудной печали.
– Кого? – выдохнула я, отчаянно пытаясь закрыться.
– Самуила! – она с грохотом ударила кулаком по полу, отчего на паркете образовалась вмятина. Но потом будто забылась, резко перевернулась на спину и горько зарыдала. – Деметей… о, Деметей… Я так скучаю, Деметей!
– Пойдём, я всё расскажу. И тебе нужно переодеться, – Домитианус повёл меня прочь, потому что я вновь согнулась, не в состоянии выдержать боль демоницы.
Насколько же она древняя, если так мощно передаёт свои чувства, буквально фонтанирует ими?
– Мне нужны объяснения, срочно, – потребовала я, снова выпрямляясь.
Интересно, выпить получится? Я бы не отказалась!
Домитианус провёл меня в другую комнату, подальше от той, что занимала эмпат. Это тоже оказалась спальня, но на вид или, скорее, на ощущения менее мрачная, хотя тоже полутёмная из-за слабого освещения. На кровати лежала стопка одежды. На круглом резном столике нас ждали бутылка с потемневшей от времени этикеткой и два пустых бокала.
– Кто она? – конечно, хотелось принять душ и переодеться, но я предпочитала сначала вызнать подробности затеянной Домитианусом игры.
– Кара, – ответил он, направляясь к столу с ожидающим нас напитком.
– Что? – опешила я.
– Кара. Так она себя называет. Я не читал её, не знаю, как её зовут на самом деле, – он опустился на стул и взял бутылку. Пробка вылетела сама собой, подчиняясь сверкающему молниями тонкому потоку энергии. – Она прибыла на Землю, чтобы отомстить. Самуил убил её сына.
– Тогда Кара – говорящее имя, – хмыкнула я, занимая место напротив. – Зачем она тебе?
– Тебе… – исправил он. – Тебе нужен эмпат.
– Мне нужен? – я скептически заломила бровь, пододвинув к нему пустой бокал.
– Да, это спасёт тебе жизнь.
– То есть хочешь сказать, тебе нужен был эмпат. Точнее, ты считаешь, что он нужен мне. И Самуил очень удачно убил сына Кары, что стало ей сразу известно. Ведь ты её направил?
– Я пожертвовал сыном Кары, чтобы однажды спасти твою жизнь, – прямо сообщил он, пронзительно посмотрев в мои глаза, и начал медленно разливать по бокалам янтарную жидкость.
Я задрожала от откровенности и жестокости фразы, ведь успела прочувствовать боль демоницы. Архонт в своих подпольных играх лишил её сына. Также однажды он может избавиться от меня, пожертвовать ради собственных целей. Впрочем, мне было известно это всегда.
– Я не желаю тебе зла, Натали. Именно поэтому пошёл на этот шаг, – Домитианус был привычно безэмоционален: с таким же выражением лица он мог сообщить что угодно, обречь на смерть или спасти.
– Просто поясни, что ты задумал? Зачем нужен эмпат, в чём её и моя роль?
– Ты наденешь её личину, только так ты сумеешь убить Самуила, не начав войну.
– Разве архонты не этого добиваются? – фыркнула я.
– Война – лишь средство на пути к нашей цели, и мы её почти достигли… – расплывчато ответил он, отпивая напиток из бокала.
