– Почему бы тебе не приготовить твою фирменную французскую заправку? – предложила Эмбер. – Только не забудь бальзамический уксус. – Она разочарованно вздохнула, возвращаясь к больной теме. – Не знаю, почему мой роман так плохо продается, – жаловалась кузина, пока я накрывала на стол. – Наверное, из-за плохого маркетинга: агенты даже пальцем не шевельнут. Я говорила, что хочу пустить рекламу в кинотеатрах, но они и думать не хотят. Ни на что не годятся.
Педро заскрежетал и раскатился оглушительным бабушкиным смехом.
– Но это же потянет на миллионы, – сказала я, протирая бокалы для вина чистым полотенцем.
– Я того стою, Минти, – не смутилась Эмбер. – Они должны использовать любую возможность.
В издательском мире Эмбер известна благодаря своим эксцентричным поступкам. В статьях она сравнивает себя с Диккенсом, Золя, Толстым. В книжных магазинах устраивает жуткие сцены, если ее произведения стоят не на самом видном месте. Яростные письма Эмбер критикам, рискнувшим нелестно отозваться о ее книгах, уже стали притчей во языцех. Однако наибольшую известность ей снискали те непомерные требования, которые она предъявляет своим издателям, «Хеддер Ходлайн».
– Как можно рассчитывать, что будет продан хоть один экземпляр моей книги, – жаловалась Эмбер, – если у меня даже нет рекламных постеров в метро? Я должна заставить их увеличить расходы на маркетинг. По крайней мере, до пятидесяти тысяч.
– Но люди в основном покупают книги по совету друзей, – заметила я, нарезая шампиньоны для домашнего соуса. – Вспомни «Мандолину капитана Корелли». Роман почти не рекламировали. Он разошелся только благодаря молве.
– Я же говорю, Минти, – Эмбер метнула в меня ядовитый взгляд, – ты ничего не смыслишь в издательском бизнесе.
– А, по-моему, тебе нужно гордиться своими литературными агентами, – возразила я, вспомнив, какие цитаты им удалось нарыть для обложки. Ради этого понадобилось с мастерством и хладнокровием пластического хирурга прооперировать рецензии на ее ранее вышедшие романы, превращая самые грязные оскорбления в восторженные похвалы. К примеру, Энтони Уэлч из «Таймс» аттестовал ее «Счастливый случай», как «поразительно тупое, тошнотворное чтиво». Сотрудники рекламного отдела «Хеддер Ходлайн» чудесным образом трансформировали нелицеприятное высказывание, и получилось: «Поразительно!» Еще «Хеддер Ходлайн» проявили нечеловеческую сдержанность, когда позволили Эмбер включить в список тех, кому она приносит благодарность, целое созвездие знаменитостей, ни с одной из которых она не была знакома. «Огромное спасибо Тони Блэру», – писала она и рассыпалась в благодарностях на три страницы – это в предисловии к «Общественной пользе». «Невозможно словами выразить признательность моей подруге, принцессе Кентской. И сердечное спасибо Фэй Уэлдон[47] за неоценимую поддержку и вдохновение». Ну, с Фэй Уэлдон Эмбер встречалась, один раз. В электричке. Фэй Уэлдон попросила ее закрыть окно. В пароксизме благодарности Эмбер разошлась до того, что выразила «безграничную признательность Гордону Брауну[48], Твигги и, конечно, моему любимому наставнику, сэру Исайе Берлину[49]». Я попыталась, было втолковать ей, что сэр Исайя Берлин скончался за год до того, как она приступила к написанию книги. Но она заверила меня, что никто не заметит, не говоря уж о том, что всем до лампочки.
– Издатели любят, когда авторы пускают пыль в глаза, – резвилась она. – Самое главное – пара громких имен, и неважно, живые это знаменитости или мертвые.
Эмбер опять взяла в руки книгу. Роман раскрылся на первой странице.
– Если бы я знала, что Чарли меня бросит, никогда бы не посвятила ему книгу, – объявила она. – Вычеркну его, если будет переиздание. Лучше бы я посвятила ее Педро. Он меня любит. Правда, дорогой? Скажи, Педро, тебе нравится? – Эмбер наугад открыла книгу и начала читать вслух. В золотистых глазах Педро заиграли искорки.
«Кэти страстно взглянула на Тома поверх горы дымящихся внутренностей. Разрушительные инстинкты повелевали ей излить свое сердце. Поведать ему о своих чувствах. Он срывал шкуру с белеющего остова, и его напряженные мускулы блестели от пота. „Нужно отбросить здравый смысл, – подумала она. – Все, что мне сейчас нужно, это его плоть».
– Том, – произнесла она. Он стоял к ней спиной и играл мускулами. – Послушай, Том, я долго думала...»
«Гав! Гав!» Эмбер отложила роман и бросилась открывать дверь. Все гостьи пришли одновременно. За ужином Эмбер опять напустилась на Чарли: как он, «грязная свинья», посмел так подло бросить ее, как можно быть таким «законченным мерзавцем». Гостьи сочувственно кивали. Только я морщилась и видела краем глаза, что Хелен, ставшая пунцовой, смущенно поеживается на стуле. Думаю, Хелен недолюбливает мою кузину, но никогда бы не призналась в этом. По-моему, она считает, что у Эмбер тяжелый характер, и не она одна. Я тоже, и не боюсь говорить об этом вам. Но в моем случае все по-другому, ведь Эмбер – член моей семьи.
