Я дал ему выплакаться, и чуть наклонил голову, сигнализируя лорду Элберту отойти. Он послушно ретировался на табуретку возле пивного бочонка в углу, пока Отруб брал себя в руки. Это заняло раздражающе много времени, но я сдержался и не стал запугиванием приводить его в чувство. Вина́ – это странный яд, ибо она может как укрепить, так и ослабить. Этот человек встал на дорогу, с которой не мог свернуть, и опечатал свой выбор кровью родни. Если он примет это, то злодейская порода не оставит ему иного выбора, кроме как идти дальше по пути предательства. Так что я сидел и ждал, пока жадный хорёк изольёт свою печаль и вернётся к хнычущему подобию здравомыслия.
– Что ты сделал с телом? – спросил я спокойным и деловым тоном, как один разбойник другого.
– Сбросил с утёса. – Отруб удержался от новых рыданий и вытер ладонью сопли из-под носа. – С высокого и далеко от башни. Они не найдут.
– Но заметят, что ты исчез, – сказал я.
– Банда его светлости постоянно теряет людей, особенно в горах. Некоторые просто поедят и уходят домой, другие падают с уступов. Думаю, сотни четыре было, когда он повёл нас на юг. Когда я… уходил, оставалось около пяти десятков.
– Помимо брата, ты говорил кому-нибудь о своих намерениях?
– Блядь, нет. – Он хохотнул от абсурдности моего вопроса. – Последнего бедолагу, которого его светлость заподозрил в предательстве, привязали к дереву и вырезали ему язык. Там его и оставили, а кровь заливала ему рот, и прямо там замерзала.
Всё это было для меня похоже на правду. Поддерживать преданность даже самых верных бойцов посреди зимы будет нелегко, особенно после удручающей потери Хайсала и скверной судьбы герцогини Селины. По всей видимости, лорд Рулгарт пребывал в упадке и коротал дни, сидя в башне и планируя убийства, которые у него мало шансов совершить.
– Можно ли добраться до этой башни так, чтобы никто не заметил? – спросил Отруба лорд Элберт, и тот в ответ кивнул.
– На южной стене есть говноотвод, – сказал он. – Идёт до самого дна долины. Забираться там не легко и не приятно, но тёмной ночью можно добраться до стока, к которому он ведёт. Только не больше одного человека, иначе заметят. Я нарисую карту, если будет угодно вашим светлостям…
– Никаких карт, капитан Отруб, – ухмыльнулся Элберт и поднялся на ноги, а потом поставил перед разбойником очередную налитую до краёв кружку. – Покажешь нам путь, если хочешь заработать соверены. – Отруб сгорбился сильнее, стоило руке Элберта снова опуститься ему на плечо. Его лоб угрюмо нахмурился, а потом он резко кивнул головой. – Великолепно! – Отруб едва не разлил свой эль, когда Элберт хлопнул его по спине, после чего королевский защитник зашагал к двери. – Выдвигаемся на рассвете. Капитан Писарь, на минутку, будьте любезны.
– Когда король послал меня поймать Декина Скарла, – сказал лорд Элберт с трубкой в зубах, пуская завитки дыма, который добавлял горному воздуху сладко-плесневелый аромат, – я слышал байку о парне в его банде с удивительным слухом на ложь. – Он подмигнул мне, глядя на моё бесстрастное лицо, и от души затянулся. Этот вид и запах вызвали неприятные воспоминания о другом рыцаре, который любил курить трубку.
Сэр Элберт прислонился спиной к каменной стене лачуги. Свет из-за ставней на окнах наполовину освещал его лицо. Час был поздний, и ночной холод, характерный для горной местности, пробирал до костей. От роты Короны, вставшей лагерем в нижнем конце деревни, доносились звуки исполняемой хором песни. Резкие голоса рыцарей и королевских солдат контрастировали с тихим лагерем Всадников Ковенанта в верхнем конце поселения. После захвата Хайсала Верховую Гвардию роты Ковенанта переформировали в отдельное подразделение под командой Уилхема. Теперь он стал капитаном Всадников Ковенанта, а их численность удвоилась благодаря тщательному отбору верховых наёмников, которые после победы оказались без нанимателя. Мне пришлось оставить пешую Вторую роту на попечение Офилы, а самому присоединиться к Эвадине в этой охоте на Волков, поскольку на моём присутствии настаивала сама принцесса Леанора.
– Я часто раздумываю над одной загадкой, – продолжил лорд Элберт, не дождавшись моего ответа, – почему тот умный парень не мог выследить предателя у Декина прежде чем захлопнулась моя ловушка.
– Ложь должна быть произнесена, чтобы я её услышал, – спокойным голосом объяснил я. – А предатель Декина нечасто говорил в моём присутствии, помимо редких оскорблений.
– Значит, герцогине Лорайн ты не очень-то нравился? – он приблизился, и я повернулся к нему лицом, увидев, как его лоб пытливо и проницательно нахмурился. – Я-то слышал, она была тебе как мать, а Декин как отец.