– Это тропа, – всё так же почти шёпотом проговорил Отруб, по-прежнему пуча глаза, – путь контрабандистов со времён, когда герцогский сбор за бренди был таким высоким, что только богатеи могли его себе позволить. Брендивозы тащили его на ослах через горы в южные порты. Эту тропу давно не использовали, и зимой контрабандисты по ней не ходят, но… – он дёрнул головой в сторону крутого склона за южным плечом башни, – идёт она вон по тому гребню. Слышал, как его светлость о ней говорил, но только один раз.
– И эта тропа ведёт на южное побережье? – спросила Эвадина, получив в ответ пылкий кивок. – Благодарю, – сказала она и пожала руки Отруба в рукавицах – от этого жеста его передёрнуло сильнее всего. – Не сомневайтесь, – сказала она ему, – Ковенант вас вознаградит, даже если король откажет вам в этих соверенах.
Она оставила его у костра и присоединилась к нам с Уилхемом, принявшись разглядывать тёмные затуманенные высоты на юге.
– Если Рулгарт доберётся до побережья, то сможет взять корабль куда угодно, – сказал Уилхем.
– И сделает всем нам одолжение, – добавил я, пожав плечами. – Пускай уплывает за море, если хочет. Угрожать Короне он может, только находясь в этом герцогстве.
– Из изгнания всегда можно вернуться, – отметила Эвадина. – А легенда живого героя представляет собой больше опасности, чем мёртвого, поскольку легенды могут вести армии, а трупы – нет. – Она встретилась со мной взглядом и наклонила голову в сторону Отруба, который сидел и с застывшим лицом зачарованно смотрел на жалкий костерок.
– Ладно, гад вонючий, – сказал я подходя к нему и стал поднимать его на ноги. – Пора оторвать свою жопу и показать нам этот Удел Брендивоза.
– Там всё засыпало снегом, – пронзительно захныкал он, а я толкнул его в сторону осла, которого ему выдали для верховой езды. – И я ни разу не видел его в темноте.
– Скоро уже утро. – Я подтолкнул его на осла, который, похоже, разделял моё отвращение к своему наезднику, поскольку проревел возражение, а потом вывернул шею и укусил Отруба за ногу. Разбойник громко и забористо выругался, но резко умолк, как только Эвадина залезла на Улстана и подъехала к нему.
– Туда, – буркнул Отруб, низко сгорбившись в седле, и указал на тропу, вившуюся за башней в сторону перехода.
Предсказание нашего проводника о поисках Удела Брендивоза оказалось удручающе верным, поскольку мы несколько часов безрезультатно обыскивали различные овраги. Наконец, когда солнце увенчало восточную линию хребта, Отруб на осле выпрямился и указал на неровную зарубку, поднимавшуюся по склону к югу от перевала.
– Ни одной лошади там не подняться, – проговорил Уилхем, глядя на тропу, напоминавшую шрам на поверхности склона.
– Тогда дальше пойдём пешком, – сказала Эвадина, слезая со спины Улстана. – Не сомневаюсь, мастер Отруб с радостью одолжит нам своего упрямого зверя, чтобы везти наши припасы.
Отруб, к моему удивлению, без возражений слез с осла и отдал поводья. Всё время поисков он держался так же скованно и бесстрастно, что я приписывал надуманным страхам из-за сопровождения в лице Малицитской Ведьмы. Разбойники зачастую суеверны, и Отруб явно не был исключением.
– Чем скорее мы его найдём, тем скорее получишь свои соверены, – тихо посоветовал я ему, поднимая бурдюк с водой на спину его осла. – И тогда сможешь убраться подальше от Помазанной Леди.
Он в ответ коротко кивнул, стрельнув глазами в сторону Эвадины, а потом направился в сторону скалистых очертаний зарубки. По склону он поднимался удивительно целенаправленно, что я приписал решимости исполнить предательство как можно быстрее, и это стремление отлично понимал. Путешествие сюда внушило мне общую усталость от всего происходящего, и мне с нетерпением хотелось покончить с ним и убраться из этого герцогства. Охота за Рулгартом не оставила никаких иллюзий насчёт того, что мы принесли этим землям. Повсюду мы встречали недавно обездоленных людей, столкнувшихся с суровой зимой. То зерно, на котором они могли бы выжить, отбирали сборщики налогов Леаноры, и урожай следующего года был обречён сгнить на полях из-за нехватки рук, способных его собрать. Печаль и ярость, которые, как я знал, испытывала бы Сильда по поводу моего участия во всём этом, постоянным эхом гудели в моей голове и без того пульсировавшей от постоянно возвращавшейся боли. После поимки Рулгарта оставаться здесь не будет причин и, по возвращению на север, мы с Эвадиной могли бы, наконец, начать планировать обнародование завещания Сильды.