Мученик полностью

– Эйтлишь? – Я вспомнил, как Улла упоминала это имя в нашу первую встречу, и как она отказалась пояснить, что это значит. Видя теперь напряжённость Лилат, я понял, что это весьма важный человек, и к тому же тот, кого стоит бояться. – Кто это?

Она, избегая моего взгляда, подняла немного снега, начисто вытерла наконечник стрелы и убрала в колчан.

– Он скоро придёт.

– И это плохо? – спросил я.

Лилат помедлила, потом повернула ко мне лицо, на котором застыло сочувствующее и полное нерешительности выражение.

– Не знать… пока. Пойдём. – Она встала, поднимая зайца. – Теперь ты учить нож.

– Думаю, в этом ты освоила уже почти всё, чему я могу тебя научить. – Оглядевшись, я увидел под укрытой снегом листвой упавшую ветку. – Скажи, – спросил я, подходя к ветке, из которой на вид можно было получить две подходящих по длине палки, – что каэриты знают о мечах?

– Да не так! – голос Мерика был наполнен презрением знатока к новичку, и я понял, что его ухмылка сильно задевает моё самолюбие. – Писарь, кто учил тебя обращаться с мечом? Учитель танцев?

Я опустил свою ветку, очищенную от коры и грубо оструганную в подобие меча и выпрямился из позиции «к бою», которой научил меня Уилхем. Я как раз демонстрировал Лилат основы, отбивая её неуклюжие удары при помощи ударов по дуге, которые мне пришлось так долго осваивать. Развернувшись, чтобы окинуть юного сноба зловещим взглядом, я сказал:

– Милорд, меня учил рыцарь с великолепной репутацией, который научился своему искусству у одного из лучших фехтовальщиков своего века.

– Ты имеешь в виду лишённого наследства лорда Дорнмала, – ответил Мерик. – Насколько я помню, его репутация складывалась в основном из поражений почти на каждом турнире, где он участвовал, и из того, что он забыл свою клятву королю и спутался с Самозванцем. На Поле Предателей он потерял бы голову, если бы твоя малицитская сука не взяла его себе ручной зверушкой.

– Турнир – это не битва. – Чем сильнее я сердился, тем короче выходили слова. – И будьте любезны следить за своим языком.

От моего рубленого приказа лицо Мерика покраснело, его негодование вскипело от неуважения, выказанного керлом-разбойником.

– А может я тебе покажу? – сказал он, выходя из дверей дома, где он стоял и бросался язвительными замечаниями о моём уроке. – Миледи, позвольте? – спросил он, коротко поклонившись Лилат, и протянул руку к её деревянному мечу. Охотницу этот жест явно развеселил и озадачил, но она послушно передала ему оружие, дождавшись от меня кивка.

– Мы это уже проходили, – заметил я, когда Мерик повернул ко мне лицо. – Вы проиграли и пострадали от этого.

– В хаосе битвы многое может случиться. – Он предвкушающе улыбнулся и сам встал в позицию en garde. Его стойка была менее строгой, чем Уилхему удалось вдолбить в меня, колени лишь слегка согнуты, а «меч» он держал ровно и на уровне пояса. Он начал приближаться, но остановился от звука голоса его дяди.

– Мерик.

Лорд Рулгарт стоял в дверях, согнув спину и одной рукой держась за косяк. Я решил, что его лицо уже не такое пепельное. Как обычно, на его высоком стройном теле была одета лишь рубашка и штаны, несмотря на холод. Он твёрдым взглядом смотрел на племянника.

– Дядя, я… – начал Мерик и умолк, когда Рулгарт покачал головой.

– Хочешь урок, Писарь? – спросил он, выходя из дома. Возле Мерика он вытянул руку, и юноша, немного поколебавшись, вложил в неё палку. Рулгарт крутанул куском ясеня, потом поднял и опустил в мою сторону в небрежной пародии на рыцарское приветствие. – Попробуй со мной.

Я издал краткий жалостливый смешок.

– Это не очень-то честное состязание, милорд. С учётом вашего состояния.

– Да, – согласился он, и на его губах показалась тончайшая улыбка. – Мне и впрямь стоило бы повесить на шею несколько камней, чтобы дать тебе хоть какой-то шанс.

Он уставился на меня, поднял палку, и тогда я, вздохнув, согласился повторить его жест. Это случилось слишком быстро, мой глаз уловил только, как его деревянный клинок чуть опустился, он приблизился на полшага, а потом – размытое пятно, неприятное предчувствие, и мою палку выбило у меня из рук. В животе разразилась боль, и я оказался на заднице, попеременно то рыгая, то задыхаясь. И только тогда моя вероломная память соизволила вспомнить слова Эвадины у брода после моей первой встречи с лордом Рулгартом: «Ты многому научился, но ему ты не чета».