Несмотря на весь диссонанс моего внешнего вида, первый же тренировочный бой не оставил сомнений в эффективности доспехов. Удары, от которых раньше остались бы синяки и одышка, теперь казались скорее сильными тычками. И несмотря на вес, эта коллекция разномастных пластин оказалась удивительно гибкой и позволяла быстро подниматься на ноги всякий раз, как Уилхем валил меня наземь.
– Это потому что он висит не только на спине, – объяснил он, – вес распределён по всему телу. А ещё, качественнее сделанный доспех всегда легче. Этот хорошо тебе послужит, мастер Писарь.
Главной особенностью великого святилища мученика Атиля считался его шпиль – огромный гранитный шип, вздымавшийся почти на сотню футов. Многочисленные опоры, державшие его, придавали ему зазубренный, практически зловещий вид, который усиливала широкая громада главного зала. Даже с расстояния в милю святилище напоминало тушу какого-то чудовищного зверя, который отчего-то решил отдохнуть посреди россыпи намного менее впечатляющих зданий, а его тёмные бока окутывал дым, сливавшийся из многочисленных труб.
Как и Каллинтор – намного меньший священный город, который мне пришлось покинуть, чтобы вступить в роту после кончины Эрчела, – Атильтор полностью управлялся Ковенантом Мучеников. Список стриктур, под которыми приходилось жить его населению, был таким длинным и суровым, что все, кроме самых ревностно верующих, старались не задерживаться в его пределах. А ещё необычно, что у него не было стен или за́мка. За всю беспокойную историю этих герцогств только Атильтор избежал разорения от осады или штурма, поскольку даже самые злодейские еретики и не подумали бы вести войну в пределах видимости этого святейшего из святилищ.
– Что ж, – сказал Уилхем, кивая в сторону большого лагеря к югу от города. – Он пришёл.
Мы собрались возле Эвадины на травянистом склоне, откуда открывался хороший вид на город. Она прикрыла глаза от солнца и прищурилась, глядя на лагерь, где над шатрами развевалось высокое знамя. С такого расстояния было не разглядеть герб на нём, хотя размеры лагеря ясно говорили о том, что король Томас на самом деле согласился приехать в Атильтор и поприветствовать Воскресшую мученицу.
– Писарь, сколько их по-твоему? – спросил сержант Суэйн. Он так и не стал моим самым восторженным почитателем, но нынче, по крайней мере, соглашался признавать мои способности к числам.
– Моё мнение – три полных роты, – сказал я. – Плюс прислуга и свита из его самых верных рыцарей. Не больше двух тысяч.
– Тогда преимущество за нами, – заметил Уилхем. – Если до этого дойдёт.
– Не дойдёт, – заявила Эвадина. Опустив руку, она повернулась и посмотрела на нас. Помимо Уилхема, Суэйна и меня здесь также были Эйн и клинок-просящая Офила – пять душ, которым она больше всего доверяла. – Что бы здесь ни случилось, сражения не будет, – сказала она. – Если меня захватят при входе в город, вы ничего не будете делать. Если меня выведут перед королём и советом в цепях, чтобы осудить, вы ничего не будете делать. Если они меня повесят и осквернят моё тело на главной площади, – она по очереди посмотрела в глаза каждому из нас, в голосе сурово и точно звенела властность, – вы ничего не будете делать. Это королевство не погрузится в войну из-за меня. И вы дадите мне своё слово.
– Миледи, мы можем принести любые клятвы, какие вы потребуете, – проговорил я, понимая, что больше никто сейчас не скажет правду. И всё же я знал, что ей нужно её услышать. – Если вам причинят какой-либо вред, ничто не сможет удержать
По настоянию Эвадины только Уилхему и мне разрешили сопровождать её в святилище. Суэйн остался командовать ротой, выстроенной ровными шеренгами на дороге у западных границ Атильтора. Я встал на сторону Суэйна в споре о бо́льшем сопровождении, но она и слышать не пожелала.
– Я пришла не для того, чтобы захватывать этот город, – сказала она, – и не буду лить воду на мельницу тех, кто станет утверждать обратное.