Снегопады последних дней закончились, оставив безоблачное небо и низкое яркое солнце, которые никак не облегчали пульсирующую боль и не улучшали восприятие. Я прищурился и смущённо посмотрел на принцессу Леанору, а потом меня отвлёк её сын, который постоянно носился вокруг всю дорогу по главной улице Атильтора. Королевский лагерь находился за пределами города, но это поселение не назовёшь особенно большим, и расстояние было коротким, так что члены королевской семьи могли прогуляться пешком, а не ехать верхом на лошади.
– Я имею в виду восходящего Арнабуса, – добавила она в ответ на мой озадаченный взгляд.
– Я почти не знаком с этим человеком, – ответил я, выбрав нейтральный курс.
– Неужели? На меня произвело впечатление то, что это ему вы бросили вызов, когда спасли Помазанную Леди от виселицы. И беседа, которую я прервала своим появлением, казалась… общением знакомых.
Моё внимание перехватил новый приступ пульсирующей боли, заставивший потереть лоб рукой и пробормотать:
– «Хорёк» – слишком мягкое слово для этого негодяя.
Принцесса рассмеялась, и этот звук подивил меня своей явной и честной весёлостью.
– В этом мы сходимся, – сказала она, а потом добавила куда менее весело: – но даже негодяи бывают полезны. К сожалению, Арнабус полезен во многом, и потому пользуется защитой короля. Надеюсь, это понятно.
Моя осторожность никак не возвращалась, поскольку в голове неустанно пульсировала боль, и с губ слетали слова, которые лучше было бы держать под замком:
– А организация незаконного убийства от имени короля – одна из таких полезных функций?
На этот раз она не рассмеялась, только чуть прищурила глаза.
– Вряд ли вы поверите моим словам, что ни я, ни мой брат не принимали никакого участия в случившемся в замке Амбрис, но всё же это правда. Прошлый рыцарь-командующий Алтус и другие определённые группы задумали свой безмозглый план без приказов или одобрений Короны. Мастер Писарь, вы уже встретились со мной и с королём, и я уверена, что такой проницательный человек понимает – мы никогда не стали бы действовать так неуклюже и глупо.
С этим сложно было поспорить. Король не дурак, да и в этой женщине – хотя в её компании провёл совсем немного времени – я в полной мере оценил свойственную ей хитрость.
– Другие определённые группы, – стиснув зубы из-за боли в голове, я старался получить от этой встречи как можно больше знаний. – Думаю, вы имеете в виду герцога Эльбина и восходящего Арнабуса. Рыцарь-командующий отплатил за своё преступление смертью, а вот герцог и священник – нет. Если правосудие и впрямь имеет значение, разве не должно оно применяться в равной мере?
– И где будет конец этому? Герцог Эльбин и Арнабус были не одни на том эшафоте в день, когда объявляли приговор Помазанной Леди. Там стояли и многие высокопоставленные священники, и самые влиятельные аристократы Шейвинской Марки. Вы представляете себе последствия, если мы всех их казним?
– Да, ваше величество. И столь же ясно представляю себе последствия, если мученица Эвадина обнаружит, что её… договорённость с вашим братом оказалась неблагоразумной.
Я ожидал, что принцесса рассердится, но она снова усмехнулась. На этот раз прозвучал не искренний весёлый перезвон, как раньше, а фырканье удовлетворённого любопытства.
– Ваш голос всё ещё порою груб, но слова вы складываете отлично. Несомненно, это результат обучения восходящей Сильды. Да, – добавила она, увидев, как обострился мой взгляд, – я знаю эту историю. Разбойник, брошенный в Рудники, появляется годы спустя, преображённый уроками приговорённой священницы.
– Так и было, ваше величество, – заверил я её, мягко улыбнувшись. – Восходящая Сильда рассказала мне
Принцесса Леанора остановилась, и мне пришлось сделать то же, когда она повернулась ко мне.
– Довольно перебрасываться словами, – сказала она. – Вы назвали моего брата бастардом, мастер Писарь, и это засвидетельствовали многие присутствовавшие при спасении Помазанной Леди. Такие речи – это государственная измена.
– Только если такие речи не правда, – ответил я. – Лишь под пятой тирана говорить правду – преступление, неужели вы не согласны, ваше величество? – Я снова попытался улыбнуться, но в этот несвоевременный миг в голове запульсировало хуже прежнего, я пошатнулся, и в животе забурлила тошнота. На этот раз я не смог сдержать стон, и боль была такой, что смела все остатки моей сдержанности. – Но всё же, как скажете, измена есть измена. Прикажите охранникам схватить меня и несите верёвку, будьте так добры. Я даже откажусь от права на судебный процесс.
Проницательные глаза принцессы Леаноры изучали моё напряжённое дрожащее лицо.
– Вам нехорошо.
– У сэра Алтуса были очень сильные руки, – прошипел я, стиснув зубы. – Пожалуй, если это продлится ещё немного, то верёвка вам уже не понадобится.
Она покачала головой.
– Так не пойдёт, мастер Писарь. Миссия леди Эвадины в Алундию чрезвычайно важна. Она не может потерпеть неудачу, и мне кажется, с вами её шансы на успех увеличатся. Сегодня я пришлю вам королевского лекаря.