– Пригнуть голову! – Хрипло рявкнул Суэйн и сильно стукнул рукоятью булавы по шлему алебардщика, согнувшегося за зубцом. – Арбалетные болты летают не только вниз, но и вверх. Ты! – Взгляд Суэйна упал на солдата, в котором я узнал пикенёра из отряда сержанта-просящей Офилы. Пики не очень хорошо подходят для сражений в замках, и потому самым высоким солдатам раздали различные топоры и палицы. – Что мы делаем, когда лестница касается стены?
– Пропускаем первого и оставляем его кинжальщикам, – с благоразумной готовностью ответил парень, – чтобы следующие за ним лезли быстрее. Когда лестница набьётся снизу доверху, облить их маслом и закидать факелами.
– А если масла больше нет? – спросил Суэйн?
– Убить второго на лестнице и сбросить его труп на остальных. Лестницу оттолкнуть, как только на ней никого не останется.
Суэйн хмыкнул, сдержанно выражая удовольствие.
– Хорошо. Просящая Офила, прогоните их ещё дважды по лестнице, и потом могут поесть.
Офила послушно рявкнула команду, и отряд спустился во двор. Они двигались быстро и слаженно, и я со стыдом вспомнил, как неуклюже, а то и нелепо ковылял я сам, и другие рекруты из Каллинтора. Хотя среди этих новобранцев было одно исключение. Госпожа Джалайна не двинулась с той же неосознанной точностью, что остальные, хотя её лицо выражало полную решимость. У неё на поясе имелся топорик и два кинжала, и даже отсюда я видел её желание пустить их в ход. Она отмылась, раны ей зашили, синяки поблекли, и теперь я бы назвал её миловидной, если бы тёмный голод на её лице не отталкивал любые плотские мысли. Товарищи-солдаты называли её просто «Вдова» – и это прозвище она приняла без возражений.
– Она сразу же вызвалась, – сказал Суэйн, заметив направление моего взгляда. – Леди Эвадина предложила сопроводить её за границу, но она и слушать не захотела. – На его губах появилась редкая улыбка, хоть и очень тонкая. – Обычно я не одобряю переполненных ненавистью солдат. Плохо для дисциплины. Но, по моим ощущениям, её ненависть нам скоро пригодится.
Зная, что осторожные аллюзии со Суэйном пропали бы впустую, я решил задать вопрос напрямую:
– Сможем ли мы удержать этот замок?
Он ответил быстро и так же без прикрас:
– Зависит от того, сколько народу они против нас приведут. – Я заметил, как от вида моей досады на его лице промелькнуло удовлетворение, но это выражение померкло, когда он бросил взгляд на самый высокий холм на юге. – И от силы их машин, – добавил он куда более мрачным тоном.
Я знал, что на этом самом холме стоял могучий требушет, обваливший стены замка Уолверн много лет назад. Холм располагался всего в двух сотнях шагов от стен, за пределами досягаемости наших арбалетов, и я не сомневался, что лорд Рулгарт быстро заметит его тактическую ценность.
– Можно ли что-нибудь сделать? – спросил я. – Как помешать… – Мой голос стих под осуждающим взглядом Суэйна.
– Холм не срыть, мастер Писарь. И у нас нет людей и материалов, чтобы его оборонять. – Он вздохнул, выпрямился и прогнал с лица все следы сомнений. – Надо довериться суждению леди Эвадины и помнить, что время будет нашим союзником. С машинами или без них, взятие этого замка – дело долгое. У нас хватит припасов, и, может быть, осаждающим придётся туже, чем осаждённым, особенно зимой. – Он помолчал, глянув на башню. – Она… снова допрашивает пленников?
– Если предпочитаешь называть это так. – Я скрыл ухмылку, увидев, как напряглось его лицо. В моём представлении приверженность Суэйна Эвадине очень походила на привязанность пса к любимому хозяину. Он подчинялся всецело, но никогда по-настоящему её не понимал. Хотя я претендовать на это тоже не мог.
– Думаешь, ей стоило бы уже пустить это в ход? – Я кивнул на деревянное сооружение, поднимавшееся на стене на противоположной стороне двора – простое, но крепкое приспособление из двух балок, одна вертикальная поддерживала одну горизонтальную. Эвадина приказала поднять его в день, когда мы вернулись с пленниками, и всё же петля, болтавшаяся на верхней балке, оставалась пустой.
– Не сомневаюсь, у неё есть свои причины, – тихо сказал Суэйн и покашлял. – А тебе нечего писать, что ли?
Я позволил ухмылке расцвести, ударил себя костяшками в лоб и повернулся к лестнице.
– С вашего позволения, капитан.
Тревога поднялась, стоило мне выйти на мостовую двора – раздался громкий крик часового с привратной башни:
– Патруль возвращается! – крикнул он в сторону Суэйна, сложив руки у рта. – Галопом!
– Приведи её! – крикнул мне Суэйн, но я уже бежал к башне. Капитан рявкал приказы, и вокруг меня вся рота бросала инструменты и доставала оружие по пути на свои позиции. Если Верховая Гвардия возвращалась галопом, то причина тому была ясна: лорд Рулгарт наконец-то соизволил почтить нас своим визитом.
– Сколько? – спросила Эвадина Уилхема, когда мы подошли к нему на привратной башне. Рота шеренгами выстроилась на зубчатых стенах. Котлы с маслом подвесили над пылающими кострами, а рядом – колчаны арбалетных болтов и штабеля ящиков с обломками кирпичей.